Онлайн книга «Посредник»
|
Перед каждым замечанием тетушка складывала губы «гузкой», отчего вокруг узкого рта собирались морщинки, и это до крайности напоминало Соне те самые хинкали, которые она однажды пробовала в Грузии. И теперь Софья Загорская изо всех сил пыталась представить себе мясистые кавказские пельмени, мысленно отключив у тетушки звук. Внутренний попугай замер с вытаращенными глазами, зажав в лапе горбушку хлеба и не в силах пошевелиться. Брат Лелик застыл за столом в похожей позе. Анна Петровна пыталась непринужденно улыбаться. Пока у нее выходило неплохо, но, судя по нервным движениям пальцев, ломающих гренку, резерв самообладания непоправимо иссякал. За три года «тетя Кадди» ни капли не изменилась. Напротив – стала еще более несгибаемой и бескомпромиссной. А всего-то прошло двадцать минут. Двадцать! О, как же повезло папе, которого с раннего утра вызвали на службу! И как не повезло Соне, Лелику и Анне Петровне, которые встретили гостью и теперь вместе завтракали. Это надо уметь – похвалить что-нибудь так замысловато, что за этой мишурой не сразу разглядишь истинное послание: «…М-да, боюсь, Москва так и останется милой пародией на столицу, несмотря на истинно деревенское тщание… …Анечка, какое симпатичное на тебе платье. Я похожее младшей горничной недавно презентовала… …С ума сойти, у вас на центральных проспектах до сих пор сохранились трактиры? Как занятно встретить пережиток времени прямо у стен древнего Кремля… …Извозчик был остолоп, даже не спрашивай. Он не знает, что такое парадное. Кажется, в этом городе никто не знает… …Да, я видела из окна ваш новый храм Диоса-Покровителя. Дивно! Прелестный образец среднерусского мещанства… …Гурьевская каша на завтрак? Вы, однако, отважные люди, если совсем не обращаете внимание на соотношение сахара и жира с утра…» Кухарка Варя слушала все это молча – бегая туда-сюда и озадаченно хлопая белесыми ресницами. Каждое новое блюдо водружалось на стол со все более громким стуком. Видимо, Соня в какой-то момент все же дернулась, намереваясь сбежать из столовой, но вдруг поймала умоляющий взгляд матери. В кои-то веки Загорская-младшая была солидарна со старшей. Поэтому опустилась обратно и обреченно откинулась на спинку кресла. – Не сутулься, – тут же раздалось с места Леокадии Павловны. – И грудь так выпячивать тоже не следует, это неприлично. «Что мне – разорваться, что ли?»– сердито подумала Соня. «Думай о хинкали», – напомнил ей попугай. – Итак, Софья… – Леокадия Павловна наконец отодвинула пустую чашку и уставилась на Соню выцветшими голубыми глазами. Волосы у мадам Томиловой – фирменного медного цвета – были обильно разбавлены сединой и гладко зачесаны назад. Темно-синее платье намертво скреплено у высокого ворота желтой камеей. Осанка у тетушки была не в пример Сониной – как будто Леокадия Павловна когда-то давно проглотила черенок от лопаты, и он так и застрял в теле. – Анечка сказала мне, что ты учишься, – продолжила она. – Это хорошо. Но я бы хотела ознакомиться со списком дисциплин. Чудно́, конечно, что Московский университет по недоразумению носит звание императорского. Впрочем, Елизавета Петровна была своенравной правительницей. И все же я сомневаюсь, что в бывшей аптеке[22]могут преподавать что-то полезное. |