Книга Визионер, страница 82 – Женя Гравис

Митя даже не зажмурился от вспыхнувших ламп – после темноты он был бы рад и тусклой керосинке.

– Ого, сколько же здесь метров? – полюбопытствовала Софья.

– Около ста пятидесяти.

– И всё хранилище в стазисе? Надо же постоянно заряжать артефакт. Боже, это ведь безумные деньги!

– Оно того стоит. Мои модели, как я говорил, бесценны. На их сохранность не жалко никаких средств. Пойдёмте, у нас мало времени.

– А если не успеем? У вас же есть лишние «спасайки»?

– Внутри не держу. Я всегда верно рассчитываю время. Чем меньше здесь находятся люди – тем лучше для коллекции.

Соня поёжилась. Не хотелось бы вдруг задохнуться в этой гигантской кладовой.

Митя тоже находился под впечатлением. Этот модельер, верно, сумасшедший. Ради каких-то платьев тратить целое состояние на стазис, стальную дверь и кодовый замок! Проходя мимо стеллажей, сыщик обратил внимание на таблички с цифрами и буквами, закреплённые на стене.

– Позвольте узнать, что это за обозначения?

– Это моя собственная разработка системы хранения, классификации моделей. – Модельер отвечал с явным удовольствием. – Я присвоил номера всем цветам радуги, а также нейтральным – белому, серому и чёрному. Оттенки обозначены буквами. Таким образом, все вещи рассортированы по тону, и найти нужную можно очень быстро. У меня, конечно, есть полный каталог, но я и так помню каждую наизусть.

– Как интересно. И, наверное, очень удобно. Я бы не запомнил столько названий цветов.

– Весьма удобно, поверьте. Человек, между прочим, различает до пятнадцати тысяч оттенков. А нам, творцам, крайне важны нюансы. Вот взять, к примеру, платье барышни…

– А что с ним? – встрепенулась Соня. Платье было хорошее, практичное. Может, не очень нарядное, но она же стенографистку играет, вот и взяла самое неказистое.

– Цвет болотного торфа, четыре-ЖЛ. Довольно унылый и не очень модный. Знаю, рыжие девушки любят носить зелёный, но этот вам не идёт.

Соня надулась. Хорошо, что под маской незаметно. Вот грубиян.

– А вот ваш костюм, напротив, благородного оттенка, графитно-чёрный, ноль-АФ. – Жюль мягко пощупал ткань на Митином рукаве. – Прекрасный цвет и фактура.

– Ой, а что это? – Софья уже забыла, что хотела и дальше обижаться на модельера, очень уж интересное возникло на их пути платье.

– «Московская наяда», пятнадцатый год. В нём блистала на императорском балу княгиня Русанова, затмила всех. Я потом воссоздавал его вариации, чуть попроще. Не трогайте руками, умоляю.

Шёлковое, мелко плиссированное платье цвета морской волны стекало по манекену как вода. Юбка была расшита блестящими пайетками, которые к подолу сливались и превращались в подобие русалочьего хвоста, трансформируясь в длинный шлейф. Лиф и рукава украшали жемчужины и серебристые вышитые рыбки.

Надо признать, этот кутюрье умеет создавать красоту. Даже Соня с её нелюбовью к модным нарядам мысленно примерила на себя дивное одеяние. А через несколько метров обнаружила ещё одно чудо.

– Ой, а это что? Не могу понять, что за цвет.

Кружевное бальное платье с открытыми плечами буквально двоилось в глазах. Соня даже заморгала, решив, что просто устала от яркого света.

– О, это мой диамант «Jour-Nuit», «День-Ночь». Двенадцатый год, для графини Шуклиной. Все тогда как с ума посходили, спорили, какого же цвета платье – бело-золотое или чёрно-синее.