Книга Визионер, страница 74 – Женя Гравис

* * *

Соня прекрасно понимала, что её собственные художественные способности ниже среднего, так что особенно не старалась. И всё же по истечении часа Ганеман озвучил пару одобрительных эпитетов в адрес её рисунков. В принципе, для каждого ученика у него нашлось благожелательное слово или поощрительный кивок. Преподаватель неумолимо продвигался к самой непредсказуемой ученице.

Там всё это время творилось нечто необъяснимое. Полина то хватала мелки и уголь, то махала кистью, стремительно смешивая цвета. Потом размазывала краски уже пальцами, с сосредоточенным выражением лица. Во все стороны шлёпались капли, сыпалась угольная крошка. Некогда чистый фартук и частично сама Полина были в цветных пятнах. Разобрать, какое изображение там выходит, было невозможно. Соню буквально рвало на части от любопытства.

Орест Максимович дошёл до мольберта барышни Нечаевой и остановился. Вид у преподавателя был задумчивый.

– Что ж, поздравляю, Полина. Вам удалось передать предмет беспредметно.

Заинтересованные ученики столпились вокруг. Соня, само собой, тоже заглянула.

Больше всего произведение напоминало взрыв. Полотно, поделённое вертикально напополам, слева отливало небесной лазурью, справа – непроглядной тьмой. Посередине – вспышка красного, разлетающиеся от центра брызги. Кажется, где-то угадывались глаза. Или зубы?

Картина, безусловно, производила впечатление. Было в ней что-то гипнотическое и немного пугающее. Ученики скупо обменивались мнениями, не решаясь громко и радикально высказывать критику. Желающих стать новой целью буйного нрава барышни не нашлось. Художница выглядела крайне довольной.

– Полина, за той дверью есть умывальник, можете привести себя в порядок, – предложил Ганеман. – Благодарю всех, вы молодцы, жду вас на следующем занятии.

Юноши быстро покинули класс, и Соня осталась одна, если не считать того самого студента-помощника. Анисим, кажется? Он собрал рисунки и карандаши и остановился возле картины Нечаевой. Лицо молодого человека приняло странное выражение. Соня не могла разобрать. Презрение? Зависть? Злорадство? Это продолжалось лишь пару мгновений, затем Анисим быстро вышел.

Через несколько минут, когда вернулась посвежевшая Полина, преподаватель выглянул из смежного кабинета.

– Мадемуазель Нечаева, вы не могли бы заглянуть на минутку? Можно с подругой, раз уж вы вместе.

Соня вслед за Полиной зашла в небольшой кабинет. Странно, что тут нет ни одной картины. Зато много книг, и между ними в шкафу чучело выдры в сарафане. Смешно. И куча фотографий. Миловидная женщина с тёмными волосами – одна и вместе с Орестом Максимовичем.

– Это ваша жена на фото? – поинтересовалась Софья.

– Моя прекрасная Регина. К сожалению, умерла от чахотки два года назад. – Ганеман отвечал, продолжая что-то искать на полках.

– Ох, простите, мне так жаль.

– Это невосполнимая утрата. В отличие от… Слава богу, нашёл. – Учитель достал книгу и протянул Полине. – Мне кажется, вас должно заинтересовать. Прислали друзья из Парижа. Уверен, французский вас не смутит. Ваш стиль крайне экзотичен, хотя и не нов. Призна́юсь, у нас в училище предпочитают академическую живопись, но лично я не чужд современных тенденций. Может быть, почерпнёте что-то любопытное для себя.

– Спасибо, вы очень любезны.