Онлайн книга «Визионер»
|
– Если там так хорошо, почему же вы вернулись в Россию? – Папа закончил в Америке свои дела. И теперь мы тут. – Полина иронически закатила глаза. – В Москве тоже интересно, – вступилась за родной город Софья. – Театров много, есть хорошие спектакли, концерты, балет. Балы опять же. Я танцевать люблю. – Танцы… Полька, мазурка, полонез? Древность непроходимая. В Америке давно такое не танцуют. – А что танцуют? – О, каждый раз что-то новое. Вот, например, в прошлом году был безумно популярен Chicken Walk. Как это по-русски? Куриный шаг? Цыплячий ход? Я лучше покажу. Полина вскочила и, прищёлкивая пальцами, начала выделывать странные фигуры, выворачивая вперёд то левую, то правую ступню и крутя бёдрами. Длинная бахрома игриво кружилась вокруг коленей. Мундштук в правой руке опасно сыпал искрами. В завершение девушка резко дёрнула ногу вбок носком внутрь. – А вот это движение называется «свивл»! Я сама ещё не до конца выучила. Ну как? – Ух ты… – Соня была под впечатлением. – А под какую музыку такое исполняют? Шопен вряд ли подойдёт. – Эх, старик Шопен… В Штатах играют джаз и диксиленд. Каждый вечер в клубах танцы до утра. Там совершенно потрясающие джаз-бэнды – и чёрные, и белые. И люди открытые, не такие высокомерные. В Америке вообще свободные нравы, особенно на севере. Соня в этот момент почувствовала себя деревенской дурочкой. Кажется, впервые в жизни. – Никогда не слышала джаз? – удивилась Полина. – Мы это исправим, я чемодан граммофонных пластинок привезла, послушаем. И танцевать так научу, хочешь? «Маменька не одобрит», – внезапно проснулась внутри воспитанная Загорская-младшая, но вслух сказала совсем иное: «Хочу!» – Эх, жаль здесь такого не играют, тут даже музыкального радио нет, – вздохнула бывшая американка. – А твой папа был не против ночных клубов? – засомневалась вдруг Соня. – Я уже совершеннолетняя, а он прогрессивный человек. В Америке невозможно быть старомодным, эта страна несётся как гонщик, только успевай. И женщины там гораздо независимее, чем в России. Почти во всех штатах им дали избирательные права. – А в России во всех губерниях ещё два года назад, – ввернула Софья. – Неужели? – удивилась Полина. – Надо же, опередили. Но ещё есть куда стремиться. Мужчины тут, конечно, совершенные архаисты и сторонники патриархата. Им с детства, что ли, это в голову вбивают – обращаться с девушкой, как с хрустальным бокалом? Будьте любезны, не дует ли на вас, не подвинуть ли вам стул, не изволите ли шампанского… Учтивые до тошноты. Хотя попался один интересный, с разными глазами. Люблю таких… отстранённых. – Так ты из этих, суфражисток? – перевела Соня разговор с рискованной темы. Уж не на Митю ли эта американка глаз положила? – Они тоже устарели, – махнула рукой девушка. – Теперь в Америке феминистки. Избирательное право – это хорошо, но есть же свобода личности, доступ к образованию, к распоряжению доходами. А если я не желаю выходить замуж? А если хочу носить штаны? – В войну женщины штаны носили – и ничего, никого не возмущало, – заметила Соня. – Вот именно! А сейчас снова пытаются вернуть старые порядки. Сплошное лицемерие. Да бог с ними. Что я всё о себе. А ты чем увлекаешься? Наконец-то «сыщице» Загорской подвернулся шанс тоже произвести впечатление на новую знакомую и рассказать про своё участие в раскрытии преступления. |