Книга Визионер, страница 207 – Женя Гравис

Странное всё-таки создание – человек. Всегда желает противоположных вещей.

Солдат на войне привыкает ко всему. И от всего же устаёт. Однообразие – враг всего живого и думающего. Цикличность и монотонность любого превратят в животное. Больше месяца их подразделение преодолевало невысокие горы, а потом межгорное плато. Длинный привал после долгого перехода поначалу казался благом, но теперь все устали от безделья и ожидания.

Их пехотную роту оставили в арьергарде, прикрывать тылы на всякий случай. Глеб Шталь со своим передвижным лазаретом остался далеко позади. Основные силы – в первую очередь магические – ушли вперёд и сейчас уже должны были добраться до Семиградья и соединиться с остальными. Операция «Волшебный круг». Простых солдат, понятно, в подробности не посвящают, но слухи просачиваются. Мол, магов и мощные артефакты свезли, чтобы задействовать новое разрушительное чудо-оружие, которое раз и навсегда покончит с этой войной.

Сегодня. Это должно случиться сегодня. В пяти километрах на запад, где поднимается Семиградский горный хребет. Даже фельдфебель Ефимов отдыхает, не придумав, чем занять подопечных. В первые дни он ещё пытался заставить солдат укреплять окопы, но потом и на это плюнул. Местность тут и так удобная, изрезанная высохшими руслами рек и речушек, с естественными глубокими оврагами, которые за сотни лет расширил ветер. Рыть каменистую твёрдую почву сапёрными лопатками – бесполезное занятие.

Ефимов сегодня благодушен. Солдатики прикатили и поставили перед окопом сломанную телегу, накидали туда сухой травы поверх мешков с песком и теперь валяются в ожидании. Передают друг другу кувшин с козьим молоком и самокрутку. Внизу до Мити доносятся лишь обрывки фраз и слабый запах дыма.

– Самарин! – Сверху, частично загораживая солнце, вдруг возникает голова. – А ты чего тут сидишь один, отстраняешься от товарищей?

– Занимаюсь чисткой вверенного оружия, господин фельдфебель.

– Дурак ты, рядовой Самарин. Самое интересное пропустишь! Такое событие раз в жизни бывает.

– Я не любитель зрелищ, господин фельдфебель.

– Не любитель он. А-а… Ты ж у нас идейный, церковник. Осуждаешь, поди?

– Никак нет, господин фельдфебель.

– По глазам вижу – осуждаешь. А зря. Я сам, между прочим, верующий. Но для благого дела и святыню тронуть не грех. Ради победы, Самарин, ничего не должно быть жалко. Понимаешь?

– Так точно, господин фельдфебель.

– Ну и сиди там. Детям своим и рассказать-то тебе будет нечего. – Ефимов сплёвывает на дно окопа. – Мундир потом мой парадный в порядок приведи. Чую, пригодится скоро.

– Будет сделано, господин фельдфебель.

Митя продолжает протирать мягкой тряпкой винтовку. Нет, с Ефимовым вступать в спор не стоит. Может, им наверху виднее, но Митю не покидает ощущение, что происходит что-то неправильное, недопустимое, оскорбительное.

Семиградье – место силы с тех пор, как здесь окончил свои дни Диос Чудотворец. И пусть нет на этой земле его могилы, каждый камень, каждое деревце хранят память. Это место – святое, сакральное. Понятно, почему для финального удара выбрали именно его. Но нельзя же так – использовать эту мощь для того, чтобы пустить в ход смертоносное оружие. Неужели никто не понимает?

Победа. Победа, конечно, нужна. Но такой ли ценой? Говорят, немецкие маги применяли тёмные ритуалы для усиления армии. Надо, мол, показать им, что наши не хуже. Вот и придумали сверхсекретное оружие невиданной силы.