Книга Визионер, страница 176 – Женя Гравис

– Я люблю копировать. На первых курсах начал и понял, что хорошо получается. Однокурсники тоже узнали. Стали просить делать за них работу. Никчёмные, бесталанные людишки. Но со связями и средствами. Денег у них не брал. Брезговал. А вот связи другое дело. Знаете, как легко в этом якобы высшем обществе сойти за своего? Оденься поприличнее, не ешь устриц вилкой для салата, выучи пару модных имён и несколько слов по-французски. И ты свой. Я думал, что попаду в хрустальный дворец, а он оказался дешёвой стекляшкой. Эти люди все липовые, ненастоящие.

– Поэтому вы их использовали?

– Как и они меня. Я делал за них работу и обрастал знакомствами и манерами. Вскоре я и правда стал почти своим. Появились клиенты. Такие же невежественные и кичливые, как и вся их среда.

– Вы стали продавать им подделки?

– Они знали, что берут фальшивки. Их это не останавливало. Цену я ставил невысокую, зато какой-нибудь купчишка мог у себя в Урюпинске рассказывать всем, что приобрёл настоящего Репина. Кто там проверять будет? Дутое бахвальство, но в провинции на такое падки.

– Не пробовали заодно продавать своё?

– Никто не брал! Даже с большой убавкой, даже в нагрузку! Не понимаю… До сих пор не понимаю. Той же рукой написано.

Анисим потянулся за кружкой и отхлебнул ещё чая.

– Я рисовал мишек в лесу и ненавидел их всей душой, хотя понимал, что они принесут мне деньги. Я оставлял автографы в незаметных местах. Вы правы, меня обуял азарт. И злость. Какое-то злое веселье. Может, подсознательно мне хотелось, чтобы эти метки нашли? Но тщетно. Через пару лет я достиг определённого мастерства и решился на более серьёзную работу. Я взял старый холст, краски и написал морской пейзаж. Якобы неизвестное утерянное полотно Айвазовского, которое досталось мне по случаю. И его купили! Репутация моя была уже довольно высокой. Если кто и заподозрил неладное, виду не показал. Поверьте, там хватает прощелыг разного толка. А потом меня нашёл Франк…

– Когда вы познакомились с месье Франком? – продолжил допрос Митя.

– В конце прошлого года, – ответил Самокрасов. – Он подошёл на одном из вернисажей. Сказал, что наслышан о моём таланте, и сообщил, что я растрачиваю себя на мелочи, в то время как у него есть серьёзный клиент. И на этом можно заработать не десятки, а тысячи рублей. Деньги, как вы понимаете, мне нужны были всегда.

– Скачки? Вы что, не могли остановиться?

– Вы сами сказали: от азарта отключается здравомыслие. Я испытывал удачу раз за разом, надеясь, что мне повезёт хотя бы в тотализаторе. Хоть где-то же должно было повезти! И я согласился.

– Он называл имя этого клиента?

– Никогда. Просто мистер «Икс». Я лишь понял, что он иностранец и не живёт в России. Ему нужны были качественные, дорогие фальшивки. Вроде утерянного Айвазовского. Я не выбирал, кого подделывать. Все пожелания передавал Франк, я лишь выполнял работу. А он переправлял полотна заказчику, получал свою долю и новый заказ.

– Сколько картин?

– Не так много. Это кропотливая работа. За полгода вышло четыре. Третьей была та самая «Купчиха».

– Я не понимаю. Зачем Франку подделывать картину, которую он честно приобрёл на свои же деньги, и оставлять себе фальшивку?

– Поверьте, для меня это тоже загадка. Однажды он просто сообщил, что нужно сделать с неё копию. Не объясняя зачем. Он вообще старался как можно меньше обсуждать эти дела. Как будто ему они не доставляли удовольствия. Я тоже не спрашивал. Он разрешил делать фотографии, я несколько раз приезжал к нему, чтобы посмотреть картину вблизи. Доставить копию он попросил ночью, тайком.