Книга Визионер, страница 127 – Женя Гравис

* * *

Новоприбывшего гостя заметили сразу. Трудно не заметить мощную, почти двухметровую фигуру, замотанную то ли в белый саван, то ли в античную тогу. Визитёр степенно прошагал в центр залы, принял величественную позу и обвёл присутствующих мрачным взглядом.

Голова гостя, увы, плохо сочеталась с «императорским» одеянием и царственной осанкой. Сюда бы более подошёл классический римский профиль и буйные кудри. Мужчина же обладал лысым бугристым черепом, мощными надбровными дугами, выдающейся челюстью и слегка кривым носом. Но это несоответствие образу в полной мере искупали глаза – тёмные, большие, магнетические.

Дамы оживлённо зашептались: «Какая прелесть, они даже декламатора пригласили. Или это актёр? Будет какая-то сценка?»

Между тем гость одним быстрым взмахом сбросил тогу, расправил плечи и провозгласил на всю залу: «Ваше искусство мертво!»

«Прекрасная акустика», – отметил сыщик. От раскатистого голоса подпрыгнули даже завсегдатаи дальнего буфета. Если это и сценка, то вряд ли она задумывалась в программе вечера.

Дамы ахнули и в едином порыве вскинули веера. Только блестевшие поверх перьев и кружев глаза выдавали волнение. Митя их, в общем-то, понимал. Избавившись от ненужного хитона, гость предстал перед публикой в костюме Адама. Вряд ли у Адама была возможность усердно заниматься спортом, а визитёр ею не пренебрегал. И не без самодовольства демонстрировал присутствующим отлично развитые бицепсы, трицепсы, четырёхглавые, икроножные и многие другие мышцы, названия которых помнят разве что медики и борцы. Поперёк груди мужчины красовалась надпись: «Хрен вам!»

Хрен, к слову, тоже имелся. Связанный из белой и зелёной пряжи, весьма правдиво повторяющий натуральную форму овоща, он прикрывал одну из выдающихся частей пониже пупка.

Старушка Зубатова в первом ряду, сверкнув рубиновым перстнем, поднесла к глазам лорнет, внимательно рассмотрела гостя и восхитилась: «Милый мой, вы сами это связали? На спицах или крючком? Такие ровные петли, загляденье!»

Мужчина не удостоил её ответом и продолжил свою речь:

– Ваши картины – тлен и прах! Их надо сжечь, их место на свалке истории! В войне прошлого с будущим исход определён! Этой плесени не место в новом мире! В мире, свободном от предрассудков и архаичных правил. Я есть вестник грядущего, живого, бурлящего!

Рычащий голос оратора перекатывался по зале. Из буфетного угла донеслись одинокие жидкие аплодисменты. Женщины стонали: «Ради бога, остановите его!», при этом всем своим видом демонстрируя искреннее желание слушать и смотреть дальше. Мужчины возмущённо перешёптывались, но прервать незваного гостя, а тем более выдворить его с выставки никто не решался.

Митя перехватил умоляющий взгляд секретаря Попышева, но лишь недоумённо пожал плечами: «Я не на службе, разбирайтесь сами».

Попышев, семеня короткими ножками, умчался к выходу.

Разумеется, сыщик мог бы вмешаться. Но внезапная сценка его так позабавила, что он предпочёл побыть сторонним наблюдателем и посмотреть, как эти напыщенные представители богемы сами разрешат конфликт.

– Моё тело – мой холст, – продолжал вещать гость. – Отбросьте стыд и условности, творите легко, играючи, включите фантазию. Я научу вас настоящему искусству.

Мужчина пристально посмотрел на пунцовых дам и игриво им подмигнул. Веера затрепыхались быстрее. Температура в зале стремительно росла.