Книга Цветок с тремя листьями, страница 57 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Госпожа… матушка… давайте не будем о печальном… У меня скоро свадьба, и я в панике!

— Почему же, девочка моя? Разве вы сомневаетесь в чувствах своего будущего супруга? Да об этом весь город говорит. Мальчик совершенно потерял голову от вашей красоты.

— «Мальчик»… я уже говорила об этом… — Го опустила глаза и принялась сосредоточенно теребить рукав. — Мне уже двадцать… Я вдова, и у меня есть дети… как долго продлится его любовь?

— Думаю, всю жизнь, — Нэнэ улыбнулась ободряюще, — я хорошо знаю Хидэтаду. Он большой романтик, но его душа — как натянутый лук. Выпустив стрелу, он никогда не сможет вернуть ее обратно. И разум его чист и тверд, как кремень.

— Благодарю вас за слова поддержки… Расскажите мне о нем. Как женщина. Какой он?

— Конечно, милая. Эй, девочки? — Нэнэ оглянулась на двери. — Где наш чай? Вы его что там, жуете что ли?

* * *

— Эй, Нагамаса, Нагамаса, Нагамаса! Подержи-ка мои сандалии, я хочу пробежаться босиком по мокрой траве! — Хидэёси сбросил сандалии, оставил их на крыльце и поскакал вперед, высоко задирая ноги и игнорируя тропинку. Остановился и подтянул руками намокшие снизу хакама. — Отличная погода! Обожаю гулять после дождя!

Нагамаса хмыкнул, подобрал сандалии и двинулся по тропинке к беседке. Действительно, после дождя дышалось удивительно хорошо, и он был рад тому, что Хидэёси пребывает в таком бодром расположении духа. С их последней встречи он, казалось, еще больше похудел и осунулся, похоже было, что он плохо спит по ночам. Его здоровье уже начало вызывать у Нагамасы серьезное беспокойство. Всегда такой деятельный и шумный, теперь он выглядел стариком.

— Иди сюда, старый прохвост, я почти тысячу лет тебя не видел.

— Вы преувеличиваете, господин Хидэёси.

Нагамаса протянул сандалии, и Хидэёси запрыгал на одной ноге, пытаясь их надеть:

— Да помоги же ты мне. Смотрит стоит. Смешно, да?

— Вовсе нет, — Нагамаса хмыкнул и ловко надел сандалию на протянутую ногу.

— Придержи меня, я дальше сам… — Хидэёси наклонился, завязывая ленты, и выпрямился, тяжело отдуваясь.

— Ох, моя голова… Нагамаса, помнишь, сколько мы выпили на моей свадьбе? Так вот, она тогда так не болела! Как сейчас, когда я завязал одну дурацкую сандалию. Вообще не буду их носить, буду ходить босиком. А то все ноги стерли. И хватит уже ржать!

— Да не смеюсь я… Правда, не верите?

— Не верю. Где ты шарахался все это время?

— У меня было очень много дел, простите. И вы преувеличиваете насчет тысячи лет, тянет от силы на полторы сотни.

Хидэёси расхохотался:

— Вот бы и правда столько прожить, а? Хотел бы прожить тысячу лет?

— А что, через тысячу лет в этом мире что-то изменится настолько, что это стоит такого долгого ожидания?

— Ах-ха… — Хидэёси внезапно закашлялся, и Нагамаса подхватил его за плечи. — Проклятье… Почему ты такой здоровый, а я такой больной? Мы же почти ровесники, где справедливость, я тебя спрашиваю?

— Да я мальчишка по сравнению с вами. И мои заботы с вашими тоже не сравнимы.

— Ты сакэ принес?

— Конечно, — Нагамаса изобразил на лице горделивую усмешку.

— Хорошее? Или какое не жалко? Ну-ка, дай понюхать!

Нагамаса протянул Хидэёси бамбуковую фляжку:

— Самое лучшее. Я же тоже собираюсь его пить.

Хидэёси откупорил фляжку и недоверчиво понюхал содержимое.