Книга Цветок с тремя листьями, страница 48 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

Головой. Он все это понимал головой. А глазами вместо мальв на одежде Хидэтады он упорно видел дьявольские колокольчики.

Мицунари хорошо запомнил тот первый поэтический турнир, на котором побывал. И как чествовали его победителя, Акэти Мицухидэ. Мицунари, тогда еще Сакити, смотрел на него с нескрываемым восторгом и обожанием, он был готов на все, чтобы хоть немного походить на этого величайшего воина и поэта. Акэти Мицухидэ был недостижимым, невозможным идеалом.

Впрочем, что об этом думать сейчас? Или он жизнь свою решил прокрутить перед глазами? Края губ Мицунари снова слегка приподнялись. Именно тогда, когда он, не веря своим ушам, услышал: «Акэти Мицухидэ поднял бунт, его светлость Ода Нобунага и его сын Нобутада убиты», он получил самый важный в своей жизни урок. Предать может лишь тот, кому доверяешь. Его светлость, господин Хидэёси, должен был доверять людям, иначе кто будет служить ему? А он, Исида Мицунари, не имеет права на подобную роскошь.

А сейчас его светлость самолично преподал ему еще один очень важный урок. Никогда нельзя сдаваться, даже если меч уже занесен над твоей головой. Всегда может произойти что-то, что даст тебе верный знак — ты нужен этому миру.

Мицунари опустил кисть и провел под последним знаком две жирных черты.

* * *

Киёмаса вышел во дворик своих покоев и слегка поморщился от ярких лучей утреннего солнца. Что-то он слишком много слабостей начал себе позволять. Например, настолько долгий сон. Да, трава еще толком не успела высохнуть, он ощущал ее влажность босыми ступнями, но солнце — солнце поднялось уже довольно высоко. Так он начнет спать до обеда. Жизнь в замке просто нечеловечески расслабляет. Он уже отметил, что стал намного больше есть и пить, да и засиживался за полночь за разговором едва ли не каждый день. Впрочем, за возможность находиться рядом с его светлостью это была не великая цена. Сейчас его господин как никогда нуждался в защите. Вот и сегодня ночью Киёмаса проснулся от тихих шагов и, схватив меч и распахнув дверь, с ужасом и удивлением увидел господина.

— Что случилось, ваша светлость? — воскликнул он.

— Тсс… — господин коснулся пальцами его губ.

— Ничего. Просто проводи меня к Нэнэ. Я не могу уснуть.

Путь по коридорам замка показался Киёмасе бесконечным. Он остановился под дверями, пропуская его светлость вперед, и намеревался остаться, чтобы охранять его сон. Но господин Хидэёси только покачал головой и велел ему уходить.

Не зная, чем занять себя до рассвета, Киёмаса прилег на постель… и тут же уснул. И проснулся только тогда, когда утреннее солнце полностью осветило комнату.

Свист воздуха, рассекаемого клинком, оказывал волшебное действие. Спустя несколько минут Киёмаса уже не думал ни о чем.

— Киёмаса.

Он резко остановился, не завершив выпад, и обернулся, лишь слегка отставив меч в сторону.

— Мицунари. Что тебе нужно?

— Я хочу с тобой поговорить.

Киёмаса рассмеялся:

— Поговорить? Что-то я не вижу при тебе меча.

— Киёмаса, ты не поверишь, есть люди, которые умеют разговаривать словами.

— …Но, как правило, недолго, — усмехнулся Киёмаса и мазнул перед носом Мицунари мечом.

Тот даже не моргнул:

— Если я сейчас рассмеюсь твоей великолепной шутке, ты соизволишь со мной побеседовать?

— А я и не отказывал, — Киёмаса опустил меч. — А что, ты все-таки решил милостиво подарить мне свое прощение? Если да — то ты зря пришел. Я лично прощать тебя не собираюсь. Хотя и убивать пока тоже.