Онлайн книга «Цветок с тремя листьями»
|
Он пел долго, слегка раскачиваясь, а после того как закончил песню, открыл глаза. Хидэтада сидел, уронив голову на грудь. Киёмаса протянул руку и толкнул его в плечо. Юноша упал, вытянулся и подсунул руку под голову. — Мальчишка… — усмехнулся Киёмаса. Ему вдруг стало нестерпимо жаль молодого Токугаву. В свои шестнадцать парень имел все, о чем мог бы только мечтать человек. Никогда не знал ни голода, ни обид. Роскошные одежды, красивые женщины, лучшие учителя, почет и уважение с самого детства. А главного не было. Того, о чем мечтает любой мальчишка, что снится даже сыну крестьянина по ночам, — воинской славы. И, конечно, страха смерти в первом серьезном бою, когда понимаешь — вот она какая, смерть. Слез над убитыми друзьями. Опьяняющего счастья, когда держишь в руках отсеченную голову врага. И гордости, когда преклоняешь колено перед господином, чтобы получить из его рук заслуженную награду. И каменной тяжести поражения, когда тебе кажется, что никакая кровь и боль никогда не смоют это чувство с твоей души, а рука сама тянется к поясу. Это настоящая жизнь, а Хидэтада был ее лишен. Понимал ли его отец, что лишает сына того, что сам сполна получил в юности? Киёмаса этого не знал. Но пообещал себе, что если будет прощен и его светлость даст ему возможность загладить вину и исправить ошибки, он будет просить отпустить мальчишку с ним. Как упросил когда-то Асано Нагамасу. Киёмаса усмехнулся, сдернул с дыры в стене одеяло и некоторое время смотрел на освещающую комнату половинку луны. Потом хмыкнул и накрыл мирно спящего на полу Хидэтаду. * * * Хидэёси не любил вставать рано. Давным-давно, в юности, он подскакивал едва ли не с первыми лучами солнца — дела, запланированные еще с вечера, выдергивали его из приятной пелены сна. Тело и разум требовали действий, немедленных действий, словно время вытекало у него между пальцами. Сейчас все изменилось. Долго не желали открываться глаза, голова по утрам была тяжелой, будто вечером он не ложился в постель после теплой ванны с расслабляющими тело травами, а кутил с друзьями до полуночи. Старость. Она надвигалась медленно и неумолимо, тот самый песок времени, который никак не удержать в ослабевших ладонях. Но, несмотря на то что времени и правда оставалось до обидного мало, Хидэёси ценил эти минуты после пробуждения: когда ты еще не встал и нежишься в постели, не так сильно ощущается предательская немощь тела. Он все чаще спал в одиночестве. Упругие тела юных красавиц больше не согревали его тело и душу приятным возбуждением, скорее мешали насладиться ночной прохладой и тишиной. Его раздражал запах их благовоний, звук дыхания и даже стук сердца. «Это просто летняя жара, ничего более. Начнутся дожди — и мне сразу станет лучше». Хидэёси потянулся и сел, отпинывая ногами шелковое покрывало. И недовольно пробормотал: — Мицунари, я заставлю тебя сожрать твои же сандалии, если это не что-то срочное. Двери бесшумно разъехались в сторону, и в спальню, как тени, впорхнули две служанки. Одна несла на подносе чашу с отваром лечебных трав, а вторая держала аккуратно свернутое алое с золотом кимоно так, словно это была драгоценная хрупкая ваза. Они опустились на колени, и Хидэёси принял чашу из рук служанки, позволив второй накинуть алый шелк себе на плечи. И жестом приказал обеим выйти. Девушки исчезли так же тихо, как и появились. |