Книга Цветок с тремя листьями, страница 137 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

Отани удовлетворенно прикрыл глаза и снова открыл:

— Вы все сделали?

— Да… конечно. Тятя сумела убедить его светлость не казнить младшую дочь господина Хидэцугу, и никого не удивляет, что она ходит иногда навещать малышку. Она нашла все письма и сожгла их.

— Отлично, — Ёсицугу наклонил голову, — если бы их нашел Мицунари, то рано или поздно докопался бы до истины. Мои письма к вам тоже сожгите, даже самые невинные. И, умоляю вас, будьте предельно осторожны с отцом вашего супруга. Вы должны стать самой верной и ласковой женой на свете. Надевайте свои лучшие наряды и делайте все, что там должна делать женщина. Возьмите несколько уроков у таю. Токугава Хидэтада не должен вылезать из вашей спальни, пока вы не родите ему хотя бы двух сыновей.

Го улыбнулась:

— Это будет несложно. Господин Хидэтада без памяти влюблен в меня.

— А вы?

— Я… я тоже очень люблю его. Он очаровательный юноша.

— Очень хорошо… — Отани опять замолчал, глядя куда-то вдаль сквозь густую листву. А потом медленно протянул руку и провел по волосам девушки: — Будьте… счастливы. Видят боги, больше всего под этим небом я хочу, чтобы вы наконец были счастливы.

Го прошла через кусты акации и, подхватив длинные полы своего нового кимоно, чтобы не замочить их в воде, перебралась через ручей по маленькому декоративному мостику. Отпустила полы, позволив подолу тянуться за ней по разноцветной плиточной мозаике дорожки, гордо выпрямилась и степенно пошла по направлению к площадке, откуда доносились крики и рев. Именно там, похоже, проводились состязания. Но женщине они не интересны, поэтому она сделает вид, что просто прогуливается в саду.

— О… какой замечательный рисунок… и эти мальвы на подоле… вы выбрали этот наряд, чтобы еще больше понравиться моему сыну или же чтобы впечатлить меня?

Го обернулась от неожиданности довольно резко. Но быстро взяла себя в руки и опустилась на колени, склонив голову и глядя в землю, — почтительная и воспитанная невестка. Токугава Иэясу стоял в тени китайского дуба, и за те секунды, что Го успела его рассмотреть, она заметила, что его взгляд был полон любопытства.

— Встаньте, девочка, ну встаньте же! Нельзя прятать такое красивое личико, — Иэясу шагнул на дорожку.

Го немного более поспешно, чем требовалось, поднялась на ноги и снова поклонилась.

— Какая ткань… — Иэясу протянул руку и, продолжая восхищаться нарядом, потрогал шелк ворота. — Но неужели юные девушки сейчас переодеваются не в своих покоях, а в саду, в кустах? Когда я был молод, подобное было недопустимо! — Он сокрушенно покачал головой и всплеснул руками.

— Я… — по спине Го словно прополз большой муравей, — я просто прогуливалась… хотела отдохнуть от шума, но я уже…

— Отдохнуть… — протянул Иэясу задумчиво, — хорошее дело, я сам, как видите, тоже вышел на прогулку. В моем возрасте уже нечего делать среди борцов, а смотреть на других — съедает черная зависть, а это сгущает желчь. Очень плохо для пищеварения. Прошу, давайте прогуляемся вместе. Мне будет веселее, да и вы больше… не забредете в кусты акации, колючие ветки которой могут легко повредить ваши роскошные одежды.

Щеки Го вспыхнули, и ее бросило в жар. Она порадовалась, что за толстым слоем белил не видно, как покраснело ее лицо. Коротко кивнув, она медленно посеменила по дорожке рядом со своим свекром.