Книга Цветок с тремя листьями, страница 132 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Я все понял, отец, благодарю за пояснение… — Хидэтада низко поклонился.

— Я рад, что смог успокоить твою душу. Кстати, — Иэясу звонко щелкнул фишкой по доске, — ты проиграл, Хидэтада.

— А? Что? — Хидэтада ошалело уставился на ряд белых камней, окруживших его последний квадрат.

— Проиграл… а знаешь, почему? — Иэясу хитро подмигнул.

— П-почему?..

— Да потому что слушал меня, раскрыв рот, и совершенно не смотрел на доску, — расхохотался Иэясу. — А теперь иди, иди… и это все забери. Я хочу отдохнуть после обеда.

— Но, отец… это был завтрак…

— Да? Отличная новость. Значит, обед еще впереди, — Иэясу во второй раз откинулся на подушки и закричал, запрокинув голову: — Момо! Момо-о! Где мой сладкий персик?! Мне срочно нужно помассировать пяточки!

Хидэтада собрал доску, вышел из комнаты и двинулся вперед по коридору. Внезапно из-за угла вылетела Момо, едва не сбив его с ног. В руках у нее был поднос с маслом, лепестками и солью. Она смущенно улыбнулась и мелко-мелко закивала головой.

— Беги, — по-доброму сказал ей Хидэтада, и девочка поспешила в комнату, которую он только что покинул.

Он посмотрел вслед Момо, и в груди снова что-то кольнуло. Но ничего: впереди свадьба, радость, веселье. А до отъезда отца — еще долгие недели. И кто знает, что может произойти потом.

Хидэтада не смотрел ни на священника, ни на собравшихся на церемонию в храме. Его взгляд был прикован к госпоже Ого. Вот она подносит к губам одну чашечку сакэ… вторую… третью… До последнего глотка его не отпускала навязчивая мысль: вот сейчас произойдет что-то страшное и помешает им, все испортит.

Он сам не понимал причину своей тревоги. Возможно, всему виной Исида Мицунари? Он не родственник и даже не друг ни ему, ни невесте — так что он делает на церемонии?

Само празднество будет проходить в замке его светлости: господин Хидэёси настоял на этом, называя Хидэтаду своим сыном, а госпожу Ого — любимой дочкой. И занимал во время обряда место ее отца.

А лицо его отца не выражало ровным счетом никаких эмоций. Ни радости, ни беспокойства. Может, ему тоже не нравилось присутствие господина Исиды? Который глаз с него не сводил до самого начала обряда. Да, Исида Мицунари главный распорядитель торжеств, на это тоже была воля его светлости. Но ему следовало заниматься своими делами в замке, а не здесь.

…Но когда Хидэтада взял в руку чашку со священным сакэ, то сразу забыл обо всем. Он думал только о госпоже Ого. Неужели совсем скоро он сможет называть ее просто Го?

Как же она красива… В этом нежно-белом шелке она похожа на цветок яблони ранней весной. Может, от этого его тревога? Что он просто не смеет поверить своему счастью?

На выходе из храма их ожидали приглашенные. Не все: большая часть гостей уже, наверное, собралась в дворцовом парке возле накрытых столов. И все это были родственники и друзья — Хидэтада успел заметить возвышавшуюся над всеми лохматую голову Като Киёмасы. Люди выкрикивали поздравления, некоторые подбрасывали в воздух цветы. Хидэтада оглянулся и остановился на миг. Он знал, что госпожа Ого следует за ним, но вдруг она испугалась шумной толпы? И его сердце в который раз кольнула тревога: госпожа Ого не смотрела на него. Ее взгляд был прикован к стоящему у обочины закрытому паланкину. Хидэтада присмотрелся к гербу — две бабочки. Это, вероятно, паланкин Отани Ёсицугу, которого он пригласил по просьбе Киёмасы. Госпожа Ого, без сомнений, смотрела именно туда. Хидэтада вздохнул. Глупости. Он позже спросит. Еще не хватало ревновать свою жену к больному старику.