Онлайн книга «Сердце шторма»
|
С другой стороны, она чувствовала некоторую безопасность рядом с Александром. Скит наложил большой отпечаток на ее воспитание. Книги, наука и дивы всегда казались куда ближе людей и «мира». У нее не было первой любви и возможности вздыхать о молодом симпатичном колдуне, если не считать черно-белой фотографии Аркадия Аверина на задней стороне написанных им книг. Не было возможности набраться эмоционального опыта заранее, и к играм с мужчинами ее тоже не готовили. И так уж получилось, что свою первую влюбленность Софья пережила уже во взрослом, сознательном возрасте. Прочувствовала, проболела и, главное, смогла сделать выводы. С мужчинами выстраивать отношения стоило очень осторожно. Держать приличную дистанцию, следить за проявлениями. Не давать лишних намеков и не отвечать на них. Да, романтики порой хотелось, но статус не позволял. И не было смысла надеяться, что, влюбившись, императрица просто посмотрит на свой государственный совет блестящими глазами и скажет: «этого хочу», и все покивают и согласятся. Конечно, так не будет. А значит, нечего и пытаться. Романтичная безысходность обреченных отношений не прельщала, и Софья старалась максимально обходить возможные «капканы». Не влюблять и не влюбляться. Но дивы ведь не люди… И, беседуя с Александром, Софья намного меньше беспокоилась о том, чтобы лишний раз не улыбнуться, спокойно могла смеяться над шутками и не думать, что див воспримет это как флирт. И не боялась, что подобная «симпатия» внезапно обнаружится в его действиях, несмотря на все попытки императора ее «очаровать». Наоборот, эта тонкая и умная игра ей даже нравилась. Кроме того, император был весьма интересным и мудрым собеседником. Часто его слова оказывались верными и почти пророческими, а советы неизменно работали. Поэтому даже во время официальных визитов она старалась выкроить немного времени для личной и непринужденной беседы. А новогодние праздники? Удивительно хорошие дни, совершенно неожиданно выпавшие на долю русской императрицы и императора Пустоши. Замечательные выходные, уютные посиделки за столом, вальс в свитерах и шерстяных носках. Софья улыбнулась, понимая, что эти образы навсегда отпечатались в ее памяти. Как и силуэты детей на снегу, снежные хлопья и ветки рябины, и немного раздраженный голос: «Не смейте заболеть, Софья Андреевна, держитесь ближе ко мне». Ей не хотелось уезжать, и безумная авантюрная идея сама вспыхнула и укоренилась в голове. Что, если и правда сказаться больной, а самой остаться в поместье на несколько дней, на тридцать первое и первое, а то и до самого рождества. Из всех услышавших это предложение, идею поддержали только Кузя, которому по душе любые веселые затеи с анархическим подтекстом, Александр, который неожиданно тоже высказал желание задержаться подольше и клятвенно пообещал не доставлять неудобств, и, ко всеобщему удивлению, коимбрский ментор. — Всем иногда нужно отдыхать, даже императорам, — улыбнулся он и вышел из-за стола, — даже мне… Под елкой растянулся грациозный лев, около которого тут же возникли Вера и Миша с расческами, бантиками и печеньками. — Правильно, — подтвердил Александр. — Вы катаетесь на коньках, душа моя? Или, может, желаете посетить театр? Инкогнито, конечно. — Ну да, див двенадцатого уровня в центре Петербурга, конечно, останется незамеченным и не доставит проблем, — заметил граф Аверин. |