Книга Сердце шторма, страница 376 – Рая Арран, Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Вы учили, что внешность дива зависит в большей степени от его самосознания. А изменение под хозяина — просто следствие влияния связи и силы колдуна на изменчивую энергию бештаферы. При чем тут кровь? — Она непонимающе покосилась на пробирки.

— Сейчас я думаю, что схожесть бештаферы и хозяина правильнее всего объяснить попыткой примириться с постоянным присутствием рядом колдуна. Ваша сила для нас чужеродна. И если ее нельзя ни поглотить, ни изгнать, то можно хотя бы попытаться мимикрировать и подстроиться. Чтобы ощущалась она не так… враждебно. Даже див, полностью отвергающий хозяина, с годами изменит какие-то внешние черты вместе с частью собственной силы, просто чтобы выжить. Но если вместо отторжения будет принятие, согласие и желание взаимодействовать с колдуном и поддерживать связь. То при определенный условиях, — уточнил Педру, — изменится не внешность. Сама наша суть. Энергетическая и, как следствие, материальная. И я бы сейчас радовался этому открытию, думая, как реализовать новый принцип и стать еще ближе к королевской семье, да поздно. Моя кровь уже больше кровь Авериных, нежели Браганса. И это очень плохо.

Теперь настало время Вере удивленно посмотреть на собеседников.

— Как ты к этому пришел? — спросил Аркадий у Педру, не обращая внимание на открывшую рот внучку.

— Еще одна череда случайностей и древнее заклятие для необычной связи. Сопоставил. Что-то должно заставлять бештаферу воспринимать хозяина как себя самого. Фамильяры. Они чувствуют всю семью как часть демонической формы. Но полностью поглощают первого хозяина и имеют некоторые особенности в своей связи с колдунами. Это не совсем корректныйпример. Поэтому мне даже в голову не приходило сравнивать. Пока мы не вытащили из хранилища «смерть Кощея». При детальном изучении я обнаружил кое-что общее во всех заклятиях. Смотри. Видишь этот знак. — Педру открыл папку и указал на развертку. — Я предполагаю, пока только предполагаю, что в сочетании с большим количеством поглощаемой крови, внутреннего согласия бештаферы и колдовства он запускает процесс изменения в нас. Если я прав, это переводит случай Веры из разряда «уникально и необъяснимо» в разряд «можно понять и изучить». Она читала заклятие скита. Возможно, из-за ее крови, насквозь пропитанной колдовством, оно все же смогло во мне закрепиться, и я попал под действие знака. Но это тоже только теория. У нас слишком мало данных. Почти нет схожих примеров. Воспроизводить в лаборатории запрещено. Поэтому мне очень важно узнать: в твоем заклятии внутреннего ошейника был этот знак? Ты его использовал? И если да, почему? Как пришел к этому? Мне не нужны инструкции и тайны, мне нужна выборка. И выход.

Аркадий почесал подбородок:

— Да. Я использовал этот знак. И в целом ты мыслишь правильно. Только немного переусложнил собственный пример. Сработал круг скита, не сработал — не важно. Ты изучал непосредственно заклятие Изменения формы?

— Нет, — страдальчески вздохнул Педру. — В прошлом я много раз видел его последствия, изуродованных колдунов, ставших безумными чудовищами. Но само заклятие никогда.

— Что, и сожрать умного колдуна не довелось?

— Всех, кто как-либо соприкоснулся с заклятием Изменения формы, запрещалось жрать. Люди видели, как передается через укусы и кровь сумасшествие оборотней, и боялись, что бештафера тоже может сойти с ума. Их убивали огнем, оставляя только пепел. А заклятие прятали в хранилищах. Меня даже сейчас к нему не подпускают. Из соображений безопасности.