Книга Сердце шторма, страница 267 – Рая Арран, Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Вам настолько понравился мой Мануэль? — спросил он, появившись рядом с Верой после одной из лекций. — Или мне стоит начать ревновать?

Улыбка бештаферы была при этом настолько насмешливой, что Вера не выдержала:

— Боюсь, вашей ревности не переживет ни один испанец… но вы же древнее и мудрое создание, разберетесь, как вам поступить и не испортить репутацию.

— Вы так расстраиваетесь, словно проиграете какую-то важную партию, если не найдете мне жениха. Неужели я гожусь только на то, чтобы удачно выйти замуж?

— Я этого не говорил, но вам же все равно придется это сделать, так почему не с максимальной пользой для вашего рода.

— Какой же вы циник! Хоть раз бы попытались воззвать к возвышенным чувствам, а не к банальной селекции.

Педру вздохнул:

— Ваше поколение склонно уделять слишком много внимания чувствам, забывая о разуме. И речь даже не о браке или отношениях. Нельзя жить, опираясь только на порывы сердца. Особенно вам, колдунам. Слишком много зависит от ваших взглядов на мир. Я учил вас смотреть на него разумно и делать выводы. Скажите, что вы извлекли из этих уроков хоть что-то и понимаете, что я не просто так беспокоюсь о силе колдовской крови.

Взгляд бештаферы был серьезным и по-менторски безэмоциональным, а Вере так хотелось увидеть немного искренности. Хватило бы даже привычной полуулыбки, просто чтобы убедиться, что прошедшие два года — не придуманная сказка, а реально существующая жизнь.

— Понимаю. Конечно. Но есть же вещи более важные. Вечные и прекрасные, — попробовала она вывести Педруна поэтический настрой.

— Прекрасные — да. Вечные — нет, — коротко оборвал он.

Ментор сделал шаг к ступеням, почти вплотную подходя к белесой стене дождя, и какое-то время помолчал. Вера встала за его плечом, силясь услышать стук сердца за шумом усиливающегося ливня.

— Вы, люди, называете вечным все, что способно жить дольше вас, — тихо проговорил ментор. — Иногда мне кажется, что самое вечное в вашем мире — это мы. Пришельцы из Пустоши, живущие по иным законам и иначе смотрящие на вещи…

— А любовь? — решилась на откровенность Вера, и тихо пропела: — Вечная любовь, верны мы были ей…

— Да. — Педру повернулся к ней. — Но время зло, для памяти твоей, чем больше дней, тем глубже рана в ней, — проговорил он все тем же холодным спокойным голосом. — Все проходит. А у вас еще и забывается. Вы юны и полны эмоций. Но, поверьте, не стоит считать сердечные муки чем-то вечным. Меньше будет разочарований. И порой полезно выбрать мудрый расчет, даже если он кажется циничным.

— Вы все еще пытаетесь давать мне советы по части любви?

— А вы все еще считаете, что я в этом ничего не понимаю?

Ментор посмотрел ей в глаза, и на его губах наконец-то появилась легкая улыбка. Вера промолчала.

«Я люблю вас»… Что бештафера мог вкладывать в эти слова? Она не спрашивала. В последние несколько месяцев они с Педру вообще не говорили о любви. Особенно после его первого похода в Пустошь, во время которого у Веры чуть сердце не разорвалось.

Девушка с содроганием вспоминала то январское утро, когда проснулась от невыносимого ощущения пустоты и потери. Она практически кубарем скатилась с кровати, как в тумане поднялась на ноги и подошла к окну. И поняла… что Педру больше нет. Просто нет. И половины ее самой тоже нет. И пришла боль.