Книга Сердце шторма, страница 144 – Рая Арран, Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Спровоцировать? Так делали? — спросил Алеша.

Паша покрутил в руке трость.

— Было дело. А это ведь опасно, неконтролируемая сила, поблизости дивы… В общем, из соображений безопасности дядя не сообщает всем на первой же лекции, что он эпилептик. Обычно объясняет к концу первого года, как раз когда модуль о здоровье рассказывает. К тому времени уже отношение к жизни меняется у первокурсников, а несколько лекций довершают дело, ты же сам слышал, как за него старшие вступаются. А если узнают, что затевается что-то, так и взгреть могут.

— Что совсем не обязательно, но показывает, что мои лекции по общей безопасности услышаны.

Паша и Алеша синхронно повернули головы. Михаил Сергеевич смотрел на них, прищурившись, и даже пытался улыбаться. Фамильяр переместился за спину девочки, которая тоже подняла глаза на мальчишек.

— Обязательно… — пробубнил Паша.

— Ты слишком суров, Паша, — покачал головой профессор, — а я не такой уж и беспомощный, студентов на место так точно могу поставить. И без головомойки. Алексей, — Михаил Сергеевич, посмотрел на Алешу, — надеюсь вы не слишком испугались?

— Не испугался. Но волновался.

— Ой, а ты тоже с тростью? А почему? А папа про тебя рассказывал? А где попугай? — Девочка захлопала ресницами, теперь голос ее действительно звучал звонко и весело, и Алеше невольно захотелось улыбнуться. Но растерявшись от внезапного внимания, он только глянул на друга в поисках поддержки.

Паша усмехнулся:

— Алеша, знакомься, это Алиса.

— Когда тебя уже отпустят? — нахмурилась девушка, крепче сжимая Алешину руку.

— Из госпиталя?

— Да хотя бы из кровати.

— Через неделю, нужно начинать ходить заново. Зато это последняя операция. Слава Богу.

— Ты справишься.

— Не сомневайся, справлюсь. Лучше расскажи, как дела? — попытался сменить тему Алеша. — Что вчера интересного было?

— Ой, ты знаешь, профессор Вознесенский опять до португальцев докопался. Он после той истории со студентом-дивом вообще нервный какой-то, ну ладно колдуны, но кто станет маскировать дива под чародея, ну ты скажи, а? Глупость же. Кстати, о чародеях, хочешь я Соню приведу, она личину обновит?

— Зачем?

— Чтобы глаз не выделялся.

По идее глазной протез, который Алеша носил уже несколько лет, в принципе не должен был выделяться, за исключением меньшей амплитуды подвижности и небольшого эффекта косоглазия. Но что-то пошлоне так. Как ни пытался протезист подобрать идеальный цвет, всего учесть он не мог. Например того, что развитие и применение колдовского оружия Алеши будет влиять на цвет оставшегося глаза. Если у дивов, применяющих силу, глаза начинали блестеть или светиться, то у Алеши глаз начинал темнеть, стоило ему обратиться к ментальной связи или сосредоточится на приказе и всмотреться в «жертву». В сочетании с тем, что подобранный светло-карий протез на солнце отливал янтарем, эффект действительно получался впечатляющий и жутковатый.

Чародейские личины легко решали этот вопрос, но Алеша их не любил. Он не див, чтобы менять обличья в угоду привередливому хозяину. Да и такие личины не чувствуются, дивами в том числе. И сбивают у последних фокус внимания. Занимаясь по совету ментора Педру с дивами-помощниками, Алеша заметил, что приказ получается сильнее и держит дива дольше, если смотреть тому в глаза. И если див сосредоточен на взгляде колдуна. Стеклянный глаз дивы игнорировали, удачно сосредотачиваясь на другом, а под личиной поймать их взгляд было немного сложнее. Вроде мелочь, но даже такого крохотного преимущества Алеша лишаться не собирался.