Книга Сердце шторма, страница 142 – Рая Арран, Виктор Фламмер (Дашкевич)

Она не оглянулась, не стала задавать вопросов, не вздрогнула от его шепота. Просто исчезла с камня со следующей волной. Скользнула в соленые воды легким ветряным призраком, заставив Педру вздрогнуть от внезапного холода, прошедшего по коже.

Ментор сел на камень, подставляя лицо под пенные брызги. Он не видел ее, но мог ощутить. Самые разношерстные и противоречивые чувства боролись за господство над сердцем юной русалки, но постепенно все они сливались в одно под толщей атлантических вод. В совершенно очевидное и безграничное счастье.

Педру посмотрел на свинцовое небо, теперь оно казалось совсем не подходящим случаю. Портящим картину, которая должна восхитить и порадовать вернувшуюся домой дочь. Бештафера поднял руку, направляя освобожденную силу к небу, подальше от воды, поближе к ненужным тучам.

Когда голова Веры показалась над водой, закатное солнце уже разливалось золотом по лазурным волнам. Колдунья удивленно огляделась, потом посмотрела на ментора и засмеялась. Легко и свободно, без смущения и страха, без совершенно не нужной ей мучительной влюбленности. Педру облегченно выдохнул. Она справилась. Да и могло ли быть иначе, когда рядом такие мудрые и внимательные наставники.

Опасный кризис миновал, стоило только расставить акценты правильно. Пусть она видит такое необходимое родство там, где оно на самом деле есть, в морской соли и ласковых волнах, в объятиях океана и легком касании ветра. Пусть любит свой океан, его любить можно. Нет. Его невозможно не любить.

Педру поднялглаза к небу. Пусть ему не дано видеть и слышать, как людям, он не станет в гордости взывать к Небесам, ограничившись тихой смиренной молитвой в пустом храме. Пусть ему трудно представить Бога в человеческом обличье, обитающим где-то в высоте. Пусть, не так уж это и важно, ведь здесь, на земле, он нашел Его отражение. И этого достаточно, чтобы вечно восхищаться красотой и силой и воспевать каждое мгновение в свободе лазурных просторов. И указывать путь.

1991 год, март, Московская Академия

Стук… Стук… Стук…

Алеша бросал в стену напротив кровати маленький красный мяч. Единственная доступная ему в последние месяцы активность. Жалкое подобие тренировки, чтобы не разучиться держать вилку. Он в очередной раз поймал мяч и опустил руку. Не от усталости. От бессильного раздражения.

Попробовал пошевелить ногами, они вполне слушались, восстановление после очередной операции шло по графику. Убивало то, что растянут этот график на добрых полгода, а тело слабеет очень быстро в отсутствие тренировок. Физическую подготовку придется начинать почти с нуля. Снова. Но если верить прогнозам, все это будет не зря. Уже очень скоро он покинет больничную палату и больше не вернется в нее. Дальше сам. Только воля, упражнения и усилия.

Закончив с «утренней зарядкой», Алеша убрал мяч в прикроватную тумбочку, достал зеркало, полотенце, воду и принялся приводить себя в порядок. Как много он бы отдал за обычный душ и возможность принять его, стоя босыми ногами на холодной плитке. Ощущение собственной беспомощности снова возвращало в детство и было, пожалуй, самым неприятным спутником всех восстановительных процедур, поэтому никакие заверения и услужливость чародеев и дивов госпиталя не могли заставить колдуна перестать проявлять самостоятельность. Впрочем, самостоятельности в Академии никто никогда не препятствовал, если она не шла вразрез с правилами.