Книга Демон из Пустоши, страница 232 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Вот без чего я сейчас обойдусь, так это без библейских баек, — буркнул колдун и обхватил руками колени. Лицо его было красным. То ли от усилившегося холода, то ли у князя тоже поднялась температура.

Ее и саму начало лихорадить.

— Ну так вы определились бы… — рассмеялся третий колдун. Екатерина никак не могла вспомнить его имя, хотя в лицо знала. — …или вы боитесь за бессмертную душу, или не верите в «библейские байки». Я три раза был на краю гибели. А вот, видите, жив пока.

«Ромодановский. Князь Ромодановский», — внезапно вспомнила она и почувствовала, как стало теплее.

Горячка? У нее начинается горячка? Что ж, может, это и к лучшему. Прав старый колдун, чем быстрее…

Нет, дело не в горячке. Князь Ромодановский тяжело поднялся на ноги и начал всматриваться куда-то в даль. Даже Бельский зашевелился и попытался поднять голову.

А тепло все прибывало. Ей показалось, что у нее горят щеки и уши. Князь Мещерский схватился за голову и принялся раскачиваться из стороны в сторону.

И тут Екатерина увидела ее. Смерть. Высокая, одновременно и далекая и близкая черная фигура в длинной переливающейся мантии повисла между небом и землей. Острые косы торчали в стороны, а из-под капюшона разливалось мертвенно-голубое сияние.

Екатерина улыбнулась. А ведь совсем не страшно. Даже… тепло и хорошо. Не зря говорят, что смерть от холода самая приятная.

А князь Ромодановский внезапно рухнул на колени и сложил ладони перед грудью в молитвенном жесте. По его лицу заструились потоки слез.

— Ваше величество… батюшка… Александр Владимирович! Я знал, я знал, что вы нас не оставите!

Когда Аверин ощутил под ногами твердую землю, он выдохнул с таким облегчением, что майор только усмехнулся.

— Я много в своей жизни повидал, — заметил колдун, — но в военный самолет больше ни ногой, увольте.

— А это мы еще просто летели, не вступая в бой… — посочувствовал летчик. — Давайте пожелаем друг другу удачи. Будет жарко.

— Вы теперь туда? — Аверин махнул рукой в сторону, где, как ему казалось, находился Шлиссельбург.

— Да, сейчас заправимся, и погнали.

— Удачи вам, — Аверин протянул руку.

— И вам, — летчик пожал ее и повернулся к самолету.

— Гермес Аркадьевич, вас ждут, — Кузя указал в сторону ворот.

Там стоял полицейский мотоцикл, а рядом с ним — человек. В руке он держал шлем. Второй, такой же, висел на руле.

Аверин пригляделся.

— Виктор! — обрадованно воскликнул он и зашагал к другу.

Они обнялись.

— Вы за мной? Как там?

— Плохо, — честно сказал Виктор. — Там не просто дивы, они ведут себя необычно. Не будем терять времени, я отвезу вас в штаб.

Виктор снял с руля шлем и протянул Аверину. Тот усмехнулся, натягивая его на голову:

— Последний раз я видел вас на мотоцикле лет… пятнадцать назад, не меньше.

— А что делать, — Виктор развел руками и сел в седло. — Не Фетисова же за вами посылать.

— И то правда. — Аверин пристегнул меч к поясу, занял свое место, и мотоцикл, взревев, вылетел за ворота.

Оперативный штаб представлял собой фургон, стоящий прямо на набережной, в некотором отдалении от переправы, рядом с фургоном располагалось два зенитных орудия, развернутых в сторону крепости. Около одного из них с сосредоточенным лицом стоял мужчина в военной форме, возле другого — совсем молодая девушка.