Книга Див Тайной канцелярии, страница 107 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

Владимир схватил свою миску и пристроился на полу, в ногах колдуна. Принялся хлебать щи, которые оказались густыми, жирными и очень вкусными.

— Ешь-ешь, — подбодрил его хозяин. — Я специально велел мяса и сала побольше положить. Надо тебе сил набираться. А мне бы к этим щам да водочки сейчас…

— Нельзя? — завершил неоконченную фразу Владимир.

— Нельзя… — грустно подтвердил хозяин. — Петр сказал: ежели учует от меня дух, лечить больше не станет. Врет, конечно, подлец, куда он денется? Но раз говорит, что нельзя, значит, не шутит. Хороший он лекарь и чародей. Да чего греха таить, если бы не его помощь, мы бы с тобой щей уже не хлебали.

Владимир снова сунул в рот ложку.

Да, ради таких щей и правда стоило пожить — хозяйский обед был вкуснее даже той восхитительной каши с потрохами, что давали в кухмистерской. По выходным и праздникам Владимир кулинарничал сам, готовил и для хозяина, который очень хвалил его готовку, и для себя. Но на хозяйскую еду никогда не покушался. Поэтому, отправив в рот очередную порцию дымящихся от жара щей, спросил колдуна:

— А ваше кушанье — это награда? И одеяло… как же? Испачкается ведь.

В ответ на его макушку опустилась рука. По телу снова разлилось необычное ощущение. Неужели это так усилилась связь?

— Награда? — весело переспросил хозяин. — Да если б ты помер, может, и вовсе бы мне одеяло не понадобилось. Мог я ломку не пережить? Да запросто! А пережил бы, так запил бы по-черному, как после смерти Тиши. И пропил бы и должность, и комнаты эти, и одеяло, и… а-а! — Колдун махнул свободной рукой. — Это тебе за то, что живой, чертяка. Лопай сколько влезет. И хлеб бери, и сало. Сало нам Петр принес, мамка евонная насолила. Видишь, как нас ценят?

Владимир невнятно угукнул и поднес миску ко рту, допивая содержимое через край. А после решился спросить:

— А ваш черт, Тихон. Он как погиб? Вас защищал?

Хозяин вздохнул.

— А ведь верно… так я и не рассказал тебе про него. Столько лет уже прошло, вишь, запамятовал. Защищал, да. Только не меня. Людей спасал. Я ж его учил, что казенный черт прежде всего людям защитник и заступник. Так что, выходит, по моей вине он и сгинул… Как думаешь?

Владимир не ответил. Он повернул голову и смотрел на хозяина широко раскрытыми глазами и даже рот приоткрыл, так ему хотелось услышать продолжение истории.

Колдун не стал ругать его за дерзость и продолжил:

— Мичманы на выпуск из Кадетского корпуса задумали празднество на барке, посередь Невы. Мода нынче такая пошла. Девиц пригласили, да и понеслась гульба. А потом и фейерверк затеяли. Ну и пожар приключился. А на барке и вина иностранного, и водки столько ведер. Как давай они рваться, честной люд, грешным делом, подумал, что из пушек палят. А Тиша мой как раз в то время на допрос в крепость летал. Да и, почитай, первым заприметил. И начал сначала девиц на берег таскать, а потом и морячков этих недоделанных, будь они неладны. Восемнадцать душ спас. А последнего не донес, с ним в воду и рухнул. Нева для вашего брата — река злая. Быстрая, с двойным дном и с завихрениями. А пока я до места добрался… Мичмана того рыбаки достали, барахтался в воде и орал как резаный. Приходил потом ко мне, в ноги падал да деньги совал. Я прогнал его, сказал, что казенный был черт и нет у молодого балбеса таких денег, сколько тот стоил. И хорошо, что не взял я денег. А то бы с ними через водку бы и помер. И тебя из колодок не достал. Так что видишь, как оно все обернулось?