Книга Дела Тайной канцелярии, страница 73 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

– Черт – это гордость колдуна.

Черти в шеренге, до этого порыкивающие и крутящие башками, замерли. А Владимир ощутил, как кто-то сверлит его взглядом. Он повернул голову. На него, не мигая, смотрел Иннокентий, один из счастливых обладателей тулупа. Но в его взгляде не было ни вызова, ни зависти. Казалось, черт, с которым они однажды делили одного хозяина, внимательно изучает сослуживца и запоминает каждую деталь. Миг, и Иннокентий отвернулся и вытянулся во фрунт. Владимир вздохнул с облегчением. Драться у него не было никакого настроения. Тем более в драке можно повредить обнову.

И пока колдун монотонно вещал дневную разнарядку, чертяка начал представлять, как назавтра они с хозяином поедут в Москву, а потом и в Академию. Летать туда с поручениями Владимиру прежде уже приходилось. Но оставаться на несколько дней – никогда. Интересно, как кормят чертей в Академии? Хорошо ли?

В коробке было темно и воняло духами Милы. Настолько сильно, что Лев Николаевич даже прижал лапу к носу, опасаясь нечаянно чихнуть. Впрочем, этот запах стал ему уже почти родным и оказался первым, что он почуял, выпав из Пустоши в напитанный силой круг колдуна. Острая приторная вонь ударила по непривычному после ледяной пустыни обонянию. А по ушам – хриплый, совсем не похожий на женский голос. За пределами круга стояли двое. На монотонно бубнящего колдуна, накладывающего заклятие, Лев Николаевич поначалу не обратил никакого внимания: сперва увлеченный жертвой – какой-то грязной дворнягой, не иначе пойманной колдуном в ближайшей подворотне, а потом – из-за отчаянных попыток содрать с горла сдавивший его ошейник. И только восторженный хрипловатый вопль «Какая же милая киса!» отвлек его от этого занятия.

Кот встал на четыре лапы, вздыбил шерсть и зарычал на колдуна и его вонючую помощницу.

– Глазки разные! – всплеснула руками колдунья. Это уже потом Лев Николаевич узнал, что такие женщины называются «ведьмами». Вызывать дивов женщинам строго запрещалось. Как и ассистировать при вызове.

– Как мы его назовем?

– Лев Николаевич. Тощщой! – расхохотался колдун, и женщина немелодично его поддержала. В тот раз Лев Николаевич не понял, что такого смешного сказал колдун. Люди вообще уделяют слишком много внимания набору звуков, с которыми они обращаются друг к другу и окружающим существам. Но впоследствии хозяин рассказал о великом человеке, писателе и основоположнике «христианского анархизма». Колдун Николай Дивногорский сам в юности был толстовцем, но быстро понял, что «непротивлением злу насилием» ничего не добьешься – жандармы просто поколотят тебя и засунут в кутузку. Совсем другое дело, когда у тебя есть див, способный извергать огонь, бомба или, на худой конец, браунинг. Отношение окружающих тут же радикально меняется. Правда, огнестрельного оружия Николай Дивногорский никогда не носил, считая, что негоже колдуну марать руки порохом.

…Но сейчас Лев Николаевич был готов отдать вечернюю порцию мяса за то, чтобы в коробке пахло не духами, а хотя бы порохом! И еще этот мерзкий колючий бант на шее!

Но ничего. Все эти трудности не просто так, а ради великого дела. Можно и потерпеть.

Колдун Дивногорский всегда называл Льва Николаевича по имени-отчеству и прибавлял: «Товарищ». Другие безначальцы смеялись над этой манерой, а кто-то даже остерегал хозяина, напоминая, что дивам нельзя давать ни фамилии, ни тем более отчества. Но тот только отшучивался: