Книга Дела Тайной канцелярии, страница 141 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

Отец отбыл в Петербург и планировал остаться там до самой Пасхи. А из окна нового дворца было видно, как достраивают его левое крыло, и именно поэтому он и Аркадий здесь, в Омске, а не в поместье Авериных, как обычно на каникулах. Владимир очень хотел показать другу дворец: тот получался очень красивым и современным. Может, поэтому так обидно от насмешек. Пока Аркадий только критиковал, а Владимир отшучивался. В целом получалось довольно весело.

– Ты хоть одну живую японку видел? А? Знаток?

– А ты? – хитро посмотрел на него Аркадий.

– Конечно. – Он старался изобразить на лице как можно более расслабленную и безразличную ухмылку, но все равно вздрогнул. Потому что они оба знали, ГДЕ он видел японских женщин.

…И Аркадию это было прекрасно известно. Он один из немногих, кто посвящен в тайну императорского «фамильяра». Как и Филипп Аверин, когда-то воевавший вместе с отцом и участвовавший в том вызове.

Об этом никогда не говорили вслух, но Владимир знал. Связь семьи Колчаков с Авериными куда глубже, чем может показаться на первый взгляд.

Но вот чего Аркадий не должен узнать, о чем не должен догадаться никогда – это насколько сильно он, будущий наследник российского престола, боится этого существа. «Русское чудовище» стало главным чудовищем и его ночных кошмаров.

Владимир снова покосился на окно. Императорский див был здесь. Присматривал за строительством дворца.

Или не только за строительством, но и за наследником и будущим хозяином? Отец последнее время вел себя странно. Опасался каких-то заговоров, покушений. А среди придворных шептались, что император плачет ночами. От этого становилось еще страшнее.

Но выпитое вино глушит страхи. Поэтому Владимир, потягиваясь, со старательно вплетенной в голос ленцой проговорил:

– Да у него этих японок… в личинах. На целый гарем хватит.

Аркадий, поднесший свой бокал к губам, натурально плюнул вином, они оба расхохотались в голос, как будто Владимир действительно сказал что-то смешное. Но Аркадий вдруг стал серьезным.

– Покажешь?

Если бы он тогда сказал «нет», может быть, все пошло бы по-другому, круг разомкнулся. Теперешний Владимир, разменявший полвека, часто в ночных кошмарах кричит себе восемнадцатилетнему: «Нет! Не делай этого! Это ловушка!»

Но тогдашний малолетний пьяный балбес только усмехнулся, стараясь скрыть нахлынувший страх:

– Да запросто.

…Неужели он всегда боялся Аркадия? Его насмешек, его знаний? Иногда казалось, что этот человек смотрит тебе прямо в душу и видит насквозь, похлеще любого ясновидящего. И это знание в любой момент может обернуться хлестким обидным словом или язвительным стишком.

Или, наоборот, поддержкой в самый важный момент. Пара слов, и оценка за экзамен уже не волнует, и к понравившейся красавице подходишь без всякого стеснения.

Нет, не боялся он своего лучшего друга. Все это шелуха и ложь, а может, и очередная попытка себя оправдать. Уважал, да. И, чего греха таить, искал одобрения. Потому что когда Аркадий говорил «хорошо», значит, и правда вышло здорово.

Именно поэтому он тогда встал, подошел к двери и позвонил в колокольчик. И велел появившемуся лакею:

– Пригласи сюда Императорского дива.

А потом они с другом снова звякнули бокалами и принялись ждать.

И вино еще не успело закончиться, как он появился.