Книга Рождество в Российской империи, страница 66 – Тимур Суворкин, Лев Брусилов, Александра Лавалье, и др.

– Подарок супруга, – жена инженера поправила шаль на плечах и скривилась, как будто потрогала холодную змеиную кожу, а не мягкую шерсть.

С ее уходом Митя погрузился в раздумья. Может, Лидия Андреевна и выдумщица, но в семье инженера точно есть проблемы. Если о ребенке Ольга Аркадьевна явно беспокоилась, то при упоминании о муже не выказывала ни заботы, ни участия – лишь холодное раздражение.

Митя возвращался на свое место и как раз проходил мимо суровой дамы с документами, когда она неуловимым движением протянула руку – как будто, чтобы поправить подол, – а на самом деле незаметно сунула ему в ладонь свернутый листок, даже не повернув при этом головы. Со стороны никто никогда бы не заметил двусмысленности жеста.

Митя взял записку, не сбавляя шага и также не повернувшись в ее сторону. Сел на свое место. Лидия Андреевна продолжала делать какие-то пометки на бумаге, одновременно заедая занятие вафельной трубочкой и запивая чаем.

– На вашем месте я бы не рискнул пить что-либо после того, как одного любителя жидкости унесли в грузовой вагон, – заметил Митя.

– Ах, – она беспечно махнула рукой. – Не волнуйтесь, я предложила проводнику вначале самому попробовать.

Митя развернул записку. Четким прямым почерком в ней значилось:

«Сержант Самарин, я не ваша коллега, но теперь предлагаю объединить усилия. Следила не за купцом, но его смерть, полагаю, не случайность. Нужно поговорить, не привлекая лишнего внимания. Антонина Лобанова, следователь по особым поручениям при Министерстве финансов».

Вот это поворот! Митя еле удержался от того, чтобы обернуться назад и посмотреть на «учительницу». И понадеялся, что на лице тоже не отразилось очевидных эмоций. Нечасто встретишь коллегу из секретной службы, а уж тем более женщину. В полиции, к примеру, следователей женского пола не было ни одной.

Делиться информацией с Лидией Андреевной Самарин пока не спешил. Вначале надо было обдумать содержимое записки и убедиться, что автор не врет. Так что Митя аккуратно сложил ее и спрятал во внутренний карман, когда на стол упала тень. Самарин поднял глаза – рядом стоял пожилой военный и протягивал Дмитрию лист бумаги.

– Я записал свои наблюдения с момента отправления, – сухо сообщил он. – Не люблю разговоров. Если возникнут вопросы – буду готов ответить.

И вернулся на свое место, опираясь на трость и слегка прихрамывая.

«Однако эпистолярный жанр становится очень популярным», – подумал Митя, разворачивая вторую записку.

Там крупным, почти без наклона, почерком было написано:

«Сержанту Самарину.

Наблюдения за время пути:

Поезд «Москва – Ярославль».

Отправление в 16:00.

1. Пассажир, впоследствии признанный мертвым (мужчина в темном кафтане, с мешком):

– Сел одним из первых. Почти не вставал, за исключением одного похода в уборную.

– Пил чай, позже – чай с добавлением, вероятно, спиртного. Был вял, но не пьян.

– Все время держал мешок на столе.

– Примерно за 20 минут до смерти начал часто тереть грудь и дышать с трудом. Никто, кроме меня, похоже, не обратил внимания.

2. Женщина в сером костюме (с документами)

– Все время читала и писала, почти не поднимала головы.

– Столкнулась в проходе с мужчиной в смокинге, тот ответил резко.

– Около 17:45 на короткое время покидала место, предположительно – в уборную. Возвратившись, тщательно осматривала руки.