Книга Рождество в Российской империи, страница 61 – Тимур Суворкин, Лев Брусилов, Александра Лавалье, и др.

На предложение пересесть откликнулся лишь молодой человек в смокинге. Он нервно сдернул с вешалки пальто, прошел быстрым шагом в самый дальний угол, накрылся там с головой и привалился к окну. Дама с документами не тронулась с места, а старушка с вязаньем, не прерывая своего занятия, чуть сдвинулась, чтобы лучше видеть происходящее.

Проходя мимо пожилого офицера, Митя бросил на него короткий вопросительный взгляд. Мужчина в ответ лишь покачал головой:

– Нет необходимости. Мне вполне удобно. Помощь требуется?

– Никак нет, – машинально ответил Митя и невольно выпрямился, разглядывая зеленые погоны пассажира. С окончания войны не прошло и полугода, а привычка, въевшаяся за месяцы пребывания там, так и не исчезла, хотя в полиции с субординацией было гораздо проще.

Штабс-капитан кивнул и снова отвернулся к окну.

Купе проводника оказалось заперто. Митя постучал. «Одну минуту!» – послышалось оттуда, потом донесся какой-то невнятный шум, и через несколько секунд Григорий Фомич распахнул дверь. Вид у проводника был несколько смущенный.

– Прошу прощения, наводил порядок, – неловко сказал он.

Самарин же сделал мысленную «зарубку». Если купца, предположим, отравили, то проводника исключать нельзя. Как раз наоборот – он один из подозреваемых. Ходил по всему вагону с чайником и закусками. А теперь странно себя ведет.

– Мне нужен полный список пассажиров, – сообщил Митя, – а также корешки билетов, бумага, карандаш и несколько рогожных мешков.

– Конечно, я сейчас все принесу.

Митя вернулся на свое место и сел напротив Лидии Андреевны. Уставился на нее в упор. Молча. Без улыбки.

– Ох, Дмитрий… Александрович, – смутилась та, внезапно вспомнив про отчество. – Вы, оказывается, вот кто… А я… А мы тут с вами… про преступников. Боже, мне так неловко.

– Зачем вы заранее записали пассажира в мертвецы?

– Простите, я сказала, не подумав. Мы же просто шутили, разве нет? Вот я и решила: не всем же быть сомнительными личностями, пусть будет хоть одна жертва. Мне так жаль… Боже, я совершенно не хотела, чтобы он умер. Да я его не знала даже…

Митя тяжело вздохнул:

– На ваше счастье, я допускаю, что невероятные совпадения случаются. Что ж, вам повезло. Или не повезло. Ну и вас отчасти оправдывает то, что вы не отлучались со своего места с момента отправления в Москве. Так что условно… условно!.. я могу оказать вам некоторое доверие…

– Ох…

– Все, что вы просили, – у стола возник Григорий Фомич с вещами.

– Благодарю. Будьте добры, покараульте пока у перехода в грузовой вагон, если вдруг кому-то придет в голову улизнуть туда.

Проводник ушел, и Митя проводил его сомневающимся взглядом. Лишь бы этот Григорий Фомич сам не скрылся. Но вариантов нет. Как же одному разорваться на несколько должностей? Ни прозектора, ни фотографа, ни отпечатки снять… А надо ли вообще? Может, ну его? Можно перенести купца в соседний вагон, убрать общими силами дерево с путей и приехать через пятнадцать минут в Сергиев Посад. А там сообщить коллегам – и пусть разбираются.

Самарин воочию представил, как проведут рождественский вечер местные полицейские, служащие станции и пассажиры – в бесконечных расспросах и ожидании. Праздник будет испорчен для всех. Нет уж, надо попробовать выяснить хоть что-то, пока есть время.