Онлайн книга «Рождество в Российской империи»
|
– Слушай, а которое сегодня число? – Ой, я и сам как-то запутался, – признался Павел. – На кладбище мы ехали тридцатого вроде бы. Стало быть, сегодня тридцать первое! – Надо же, – протянул Корсаков. – Говорят, чудеса случаются на Рождество, а у нас с тобой вышло новогоднее. – Чудо? Почему? – Потому что в кои-то веки мы оказались в нужное время в нужном месте. И поэтому никто не погиб. Из тех, кто этого не заслуживал, конечно. Думаю, ты успел заметить, насколько редко такое случается в нашей профессии. Что это, если не чудо? Они вышли из вагона на дебаркадер вокзала. Корсаков остановился, задумчиво взирая на окружающую его суету. Павлу показалось, что сейчас друг выглядит особенно потерянным и одиноким, поэтому решил спросить: – Как планируешь праздновать? – Не планирую, – ворчливо отозвался Корсаков. – Что, никаких балов? Званых ужинов? Ресторанов? – Нет, боже упаси! – покачал головой Владимир. – Для начала высплюсь. Потом… Потом, пожалуй, куплю билеты до Смоленска. Я правда очень давно не был дома. Просто так, в смысле. И, будь любезен, избавь меня от сочувственных взглядов. Я отношусь к тем людям, кому одиночество полезно. А ты дуй на службу, отчитайся побыстрее – и к маме на праздничный ужин. – Как ты догадался? – удивился Постольский. – Да у тебя же на лице все написано! Ты, друг мой, прост как лапоть. Если хочешь преуспеть в профессии – с этим надо что-то делать! С наступающим тебя, Павел Афанасьевич. Корсаков сопроводил эту тираду кривой ухмылкой, поймал подкинутую в воздух монетку и направился к выходу с вокзала, постепенно затерявшись в толпе. От автора Драгоценный читатель! Если нам с издательством удалось, то эту книгу ты заканчиваешь читать или слушать, когда на улице уже выпал снег, улицы украшены иллюминацией, в парках и на площадях стоят елки, а до новогодних каникул остались считаные дни. В этом случае тебе везет больше, чем мне, ведь эти строки я дописываю, когда на улице октябрь плавно перетекает в ноябрь – самое тоскливое время года. Идея написать после осеннего еще и зимний рассказ мне понравилась, хотя сначала ни малейшего представления о сюжете у меня не было. Думать пришлось долго, даже черновик одного ненаписанного дела о Корсакове был извлечен из запасника, но, к счастью, не пригодился. Потому что посетила меня идея «сыграть в классику». А что может быть более классическим, чем уединенный особняк, занесенный снегом, и группа незнакомцев, столкнувшихся с жуткой тайной? Разве что история о «проклятой комнате», что грозит смертью каждому смельчаку, который отважится остаться в ней на ночь! Надо ли говорить, что я получил море удовольствия от написания этого рассказа? Ну, и от возможности взглянуть на Корсакова глазами другого персонажа, конечно. Постольский вполне заслужил возможность побыть главным героем собственного приключения. В столь небольшой истории, и в ограниченных декорациях, говорить о каком-то дотошном воспроизведении исторических реалий не приходится, но многие эпизодические моменты, конечно же, имеют свои прототипы. Воспоминания Корсакова о рождественских каникулах были почерпнуты из мемуаров современников, в частности у Сергея Дурылина и Юрия Бахрушина, как и описание украшений на дореволюционной новогодней елке. «Гвардейский акцент» также существовал, я его просто несколько утрировал в духе Куприна (который подобный выговор высмеивал в своем «Поединке»). Странные для современного человека успокоительные из чемоданчика доктора (что вызывали последствия пострашнее, чем недуги, которые были призваны лечить) также взяты из прейскуранта обыкновенной дореволюционной аптеки. Аналогично – с кумысом. Например, Антон Чехов и Ольга Книппер сразу после своего венчания отправились из Москвы в Андреевскую кумысолечебницу на территории современного Башкортостана. Увы, не помогло. На этом, по части исторических деталей, вроде бы все. |