Онлайн книга «Рождество в Российской империи»
|
Тихону Петровичу было уже к тридцати, но выглядел он значительно моложе. Эта особенность не раз мешала ему на службе. Когда на носу веснушки, а пшеничные волосы кучерявятся и торчат в разные стороны, добиться, чтобы к тебе относились всерьез, довольно сложно. По моде волосы следовало зализывать назад, но Тихон этого не любил, а сегодня и вовсе специально взбил посильнее, чтобы больше соответствовать образу ярмарочного Петрушки. Расчесаться пятерней не получалось, становилось только хуже. Немного успокаивало Пересветова то, что мальчишеское лицо неплохо компенсировали развитые мышцы тела. Дамы, замечая их, охотнее начинали отвечать на вопросы, а мужчины смотрели с уважением. Видать, не зря Тихон изнурял себя ежедневными гимнастическими упражнениями, а в редкие выходные предавался новомодному увлечению с решительным названием «бокс». Сжимая в руках колпак с бубенчиками, младший судебный следователь вошел в Колонный зал Дворянского собрания. Городовой, доставивший Пересветова, широкими шагами устремился к полицмейстеру. Издали видя, как начинает багроветь лицо начальства, Тихон притормозил, делая вид, что внимательно оглядывается. Необходимости в этом особой не было, природа наделила Тихона фотографической памятью. Единожды глянув, он мог вспомнить все детали легко и без усилий. Но посмотреть было на что! Такого шикарного места преступления в практике младшего следователя еще не случалось. Белоснежный зал, украшенный (Тихон прищурился, подсчитывая) двадцатью восемью колоннами по периметру. Между колоннами висят громадные люстры, свет которых отражается в зеркалах, похожих на арочные окна. Выше галерея, с которой наверняка здорово наблюдать за танцующими. Елка, высотой с дом, установлена в конце зала, оставляя основное пространство свободным. Рядом с ней толклись испуганные музыканты в одинаковых фраках и группа господ во главе с полицмейстером. Тихон вздохнул. На празднике крестьянских детишек новогоднего дерева не было. Эта традиция пока только для богатых домов. А они… собрались в общей избе, потолкались, посмеялись. Вот и праздник. Без блестящей фольги и елки, украшенной бумажными ангелами. Кто их делать-то будет, когда работать надо? Тихон одернул себя и запретил отвлекаться на грустные мысли, тем более что полицмейстер, от злости нарушив субординацию, направился к нему сам. – Пересветов, вы с ума сошли? Как вы посмели явиться в Дворянское собрание в таком виде? Тихон выпрямился, навесил на лицо выражение служебного рвения и отрапортовал: – Сумасшествие исключено абсолютно! В целях наиболее быстрого прибытия к месту вероятного преступления, мною принято решение пожертвовать приведением себя в надлежащий вид! Ибо как сказано в учебнике «полицейской техники»[20], каждая минута промедления отодвигает раскрытие преступления! Господин Жиряев в книге «Теория улик»[21]также утверждает… – Ой, замолчите! – Полицмейстер достал платок и отер вспотевшую шею. – Идите работать! И чтобы без фокусов! – Непременно! – Тихон щелкнул воображаемыми каблуками, но бубенчики на спрятанной за спину шапке предательски звякнули. Сунув колпак городовому, Тихон приблизился к елке. Убитый лежал лицом вниз, сбоку был виден край раны на шее. Вблизи от мужчины лежала скрипка. В правой руке он зажимал смычок, левая была заведена назад, будто перед смертью он пытался нащупать что-то за спиной. Под покойным натекла лужа крови, столь большая, будто вся кровь из человека вытекла. «Ишь, кровищи-то, не иначе как сонную артерию порезали», – подумал Тихон, а вслух поинтересовался, ни к кому не обращаясь: |