Онлайн книга «Яд, порох, дамский пистолет»
|
– А выглядит юной красавицей, скажите? – Зинаида Порфирьевна с такой гордостью взглянула на Алексея, будто красота Вельской – её собственное достижение. Наконец-то рядом остановился свободный экипаж, но Зинаида Порфирьевна вместо того, чтобы обрадоваться и успокоиться, принялась отчитывать извозчика, который «где-то шлялся, пока дама портила себе ножки». Лишь после того, как дама высказалась, они сели и разговор продолжился. – Я не знаю, как всё связано, но странность в том, что Глафира Степановна погибла в тот самый день, вскоре после… этого конфуза. – Думаете, погибла из-за платья? Не может быть! В женском мире полно глупостей, но из-за нарядов не убивают. Хотя… И замолчала, глядя в сторону. Алексей подождал пару минут, но продолжения не было. Поэтому он спросил о другом: – Как вы думаете, откуда Глафира Степановна могла знать, в каком платье Вельская будет на похоронах? – Есть у меня одна мысль… Извозчик, поворачивай на Тверской бульвар! Мы едем к Надежде Петровне! – Неужто к Ламановой[42]? – Конечно, Алексей знал имя владелицы самого крупного и дорогого ателье в Москве, ведь его мать одевалась именно там. – Ну разумеется, к ней. Никто другой для Вельской шить не может. – Думаете, она примет нас? – Нет, что вы, мы мелкие сошки. Но я найду кого расспросить. Только по дороге заедем в кондитерскую. Пока Зинаида Порфирьевна что-то покупала в кондитерской лавке «Товарищества Эйнемъ», Алексей думал о том, как странно устроена жизнь. Когда по Москве прокатились «немецкие погромы» и якобы патриотично настроенная толпа пошла громить магазины, лавка Эйнема пострадала одной из первых. Как тут не заподозрить, что толпой двигала больше любовь к конфетам, чем желание изгнать немцев из России? Но прошло четыре месяца, всё забылось, лавка работает, как и прежде. И вывески, похожие на геральдические щиты, на месте, и фигурки греческих богинь. Зинаида Порфирьевна вернулась достаточно быстро, прижимая к себе коробку конфет, перевязанную бантом. Алексей присмотрелся и… предусмотрительно промолчал. Интересно, что за человек ждёт их в ателье, если в подарок ему сваха выбрала «Мишку косолапого», самые дорогие конфеты Эйнема[43]? «Модная мастерская дамских нарядов» госпожи Ламановой занимала четырёхэтажный особняк на Тверском бульваре. Стоило экипажу остановиться, как из дверей выбежало с десяток девочек. Они быстро построились парами и под строгим взором воспитательницы пошли по бульвару. – У Надежды Петровны при ателье девочек обучают портновскому мастерству. Деревенских в основном. Своего рода бесплатное училище получается. И много их там, человек восемьдесят! Кто потолковее, потом остаётся работать. Оленька как раз из таких. Оленька оказалась юной барышней лет шестнадцати. Улыбчивой, словоохотливой, с лёгким рязанским говорком. При этом с вполне приличными манерами. Её можно было бы принять за барышню из хорошего дома, если бы не чрезмерная простота да кончики пальцев, исколотые булавками. Неудивительно, что именно её поставили встречать гостей ателье. Завидев сваху, Оленька испуганно воскликнула: – Ой, Зинаида Порфирьевна, я вам так рада, да только платье ваше ещё не готово! Мы вас на будущей неделе ждём! Зинаида Порфирьевна отечески (или всё-таки по-матерински?) погладила Оленьку по щеке и проворковала: |