Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 196 – Александра Лавалье

– Не смейте мне мешать! – процедил Алексей, отодвигаясь от Смулевича.

Оленька заметила падение Зинаиды Порфирьевны и сейчас стремительно приближалась. Алексей встал, отряхнулся и вывесил на лицо самую любезную из улыбок свахи. И даже понадеялся, что этот инцидент отвлечёт внимание от того, что Зинаида Порфирьевна слегка изменилась в лице и росте.

– Зинаида Порфирьевна, как же так? Вы ударились, моя дорогая? – с ходу запричитала Оленька.

– Милочка, не стоит переживать! Платье, сшитое вашими ручками, смягчает любое падение! Но я желаю оказаться на земле, подальше от этого безумия!

– Конечно! Позвольте, я помогу вам, – и Оленька заботливо подхватила шатающуюся Зинаиду Порфирьевну. С другого бока ухватился Смулевич:

– Мадам, я не брошу вас в беде.

– Немедленно отпустите! Мы справимся без вас!

– Как скажете, мадам, – ухмыльнулся Смулевич и опустил руку. Но, ей-богу! Алексей мог поклясться, что тот его подтолкнул. Зинаида Порфирьевна вновь растянулась на льду под причитания Оленьки, которая, конечно, не смогла её удержать.

– Не упрямьтесь, мадам, – ласково сказал барон, – позвольте вас сопроводить. Всё ж коньки – не подходящее развлечение для ваших лет.

– Как вы смеете, негодный, – пробормотал Алексей, который был младше Смулевича на целых два месяца.

– Со всем уважением, но пожалейте барышню, она так за вас переживает! Не пугайте её своими… крушениями.

– Не утруждайтесь, милочка! – Ох, как хотелось Алексею воспроизвести язвительный тон Зинаиды Порфирьевны. И ведь почти получилось, да только он снова начал заваливаться, что позволило Смулевичу крепко схватить его и поволочь к выходу.

Алексей с облегчением плюхнулся на скамейку, вытянув ноги в ненавистных уже коньках. Издали на него обеспокоенно глядел Георгий Валерьянович. Не желая признавать провал, Алексей предпринял ещё одну попытку избавиться от Смулевича:

– Можете идти, уважаемый, премного вам благодарна, – и помахал ручкой.

Таким тоном только с извозчиками и разговаривать да на чай подавать. От нервотрёпки Алексей явно перегнул палку. Однако Смулевич лишь скосил свой излишне голубой глаз и ласково произнёс:

– Довольно играть в незнакомцев, Зинаида Порфирьевна. Представьте же меня вашей милой спутнице! Нас многое связывает, буквально как лягушек в подмосковном болоте.

И он в упор уставился на взбешённую сваху. Смулевич угрожал, только никто, кроме Алексея, этого не понял. И угрожал он вовсе не разоблачением Зинаиды Порфирьевны, а гораздо более позорной для Алексея историей гимназических времён. Именно после неё в арсенале Алексея завелись метательные ножи. Для того, чтобы иметь хоть какое-то преимущество перед бароном.

Алексей знал, что Смулевич не отступится. Кроме красоты и весёлости барон славился беспощадностью к тем, кто не числился в его соратниках.

– Так вы знакомы? – радостно удивилась Оленька, пропуская мимо ушей странные аллегории Смулевича. – Отчего же вы молчите, Зинаида Порфирьевна?

– Не люблю военных, – буркнула сваха, которой позволено быть честной. И, вздохнув, с отвращением добавила: – Поручик Смулевич, мой давнишний знакомый… из неприятных.

– Ольга Викторовна, – опередив Алексея, выпалила Оленька, протягивая руку барону. – Вы в Москве проездом?

На лице Оленьки читался тот самый пресловутый интерес, с которого всё начинается. Вот он, настоящий провал.