Книга Яд, порох, дамский пистолет, страница 125 – Александра Лавалье

Ужин предстоял долгий, основательный. Перекидываясь незначащими фразами, господа удобнее устраивались на своих местах. Алексей, сидя напротив гостя, с любопытством разглядывал его. Сергей Петрович Селиверстов не был человеком, в котором хоть что-то запоминалось с первого взгляда. Весьма заурядной внешности, лысоватый, в непримечательном костюме. Разве что взгляд привлекал внимание – излишне цепкий. Сближаться с ним не хотелось. И похоже, господин судебный следователь был заядлым курильщиком. Усевшись за стол, он тут же вытащил портсигар, из него папиросу и пристроил всё это возле тарелки. Правой рукой орудуя ложкой, левой он время от времени касался папиросы, крутил её в пальцах и вновь укладывал на скатерть.

Алексей вдруг вспомнил, что в квартире у Варвары Дмитриевны Сергей Петрович так же крутил незажжённую папиросу. Тотчас Алексей будто вернулся на день назад и вновь в полной мере ощутил, что Селиверстов прямо угрожает благополучию Варвары Дмитриевны. Как бы Алексей ни злился на неё, каторги он этой девушке не желал. Ведомый тревогой, он решил спросить напрямую:

– Как продвигается расследование разгрома оранжерей?

Глядя, с каким выражением лица отец поднял на гостя глаза, а мать, наоборот, опустила, Алексей внезапно понял, что отец до сих пор не в курсе, кто их гость и чем занимается. По всей видимости, Елена Сергеевна представила мужу Селиверстова как старого петербургского знакомого.

Следователь же сделал вид, что не заметил переглядываний, и равнодушно ответил:

– Вашими стараниями стоит на месте.

Затем, уставившись бесцветными глазами на Алексея, спросил:

– Зачем же вы, Алексей Фёдорович, вчера выгораживали девицу, если ясно, что это она навела хулиганов на ваш дом?

– Барышню. Варвара Дмитриевна – сестра моего покойного фронтового товарища, Михаила Малиновского. Я… не желаю ей плохого, хоть она и ошиблась.

Селиверстов перестал жевать и, не отрываясь, смотрел на Алексея, будто ожидая продолжения. Смешавшись под его взглядом, Алексей неловко буркнул:

– Она незаконнорождённая, поэтому носит другую фамилию.

И тут же, рассердившись на собственное смущение, зачастил, повысив голос чуть громче допустимого:

– Варвара Дмитриевна – натура весьма романтичная, она действовала исключительно из благих намерений и собственных заблуждений. Всё, что она делала, – передавала сообщения, но даже толком не знает от кого. И в поисках политических преступников она вам помочь не сможет, а вот вы можете легко разрушить ей жизнь!

Селиверстов флегматично жевал, никак не реагируя на горячность Алексея. Лишь пожал плечами:

– О чём вы? Ваше дело – банальный разбой.

Внезапно Фёдор Фёдорович, внимательно следивший за разговором, громко цокнул языком и сочувственно покачал головой:

– Бедная девушка… жаль её.

Алексей перевёл на него взгляд:

– О чём ты, отец?

Фёдор Фёдорович, выстраивая из кусочков в тарелке какую-то фигуру, объяснил:

– Счастливые барышни далеки от политики. Им нравятся платья, цветы и маленькие собачки. Чтобы было красиво. Политикой займётся только барышня несчастная. И мне тем более её жаль, что она… важна тебе, мой друг.

При этих словах Алексей замер, а Фёдор Фёдорович строго взглянул на Елену Сергеевну и произнёс непривычно решительно:

– Оставьте её!

Елена Сергеевна не сразу нашлась, что сказать, и начала неуверенно: