Книга Призраки Дарвина, страница 55 – Ариэль Дорфман

О, я хотел бы взглянуть его глазами, хоть раз, хоть раз, взглянуть твоими глазами, сопровождая тебя в путешествии.

Потому что Кэм узнала их маршрут.

— Послушай: на следующий день после смерти младенца, тридцатого сентября, остальных сажают в поезд и отправляют в Германию. Я пойду по их следу, Фиц.

— В Бонн?

— Нет. Сначала в Гамбург. Гамбург — вот где все началось, именно там они сошли на берег, а не в Гавре, как я сначала думала. Из Гамбурга в Лейпциг, а дальше, может, получится выбить разрешение на въезд в ГДР, сейчас там постоянные беспорядки, поэтому, возможно, коммунисты не дадут американцу пересечь границу, а мы же не хотим, чтобы меня обвинили в шпионаже или чем-то таком. Лучше ехать прямо в Штутгарт, потом в Нюрнберг и Мюнхен. Да, они посещали города в другом порядке, но мне в конце концов надо попасть в Берлин. Берлин — вот разгадка ко всему, похищение было профинансировано оттуда.

— Ты поедешь во все эти города?

— Ага, а потом еще и в Цюрих, это конечная точка их маршрута.

— Кэм! Ты не можешь просто сказать, почему так важно, чтобы ты…

Она не раскололась, лишь призналась, что перед тем, как скормить мне очередную порцию ценных сведений, хотела стать еще ближе к ним, ближе к… Ее голос затих.

— Ближе к ним? А что насчет того, чтобы стать ближе ко мне, Камилла Фостер?!

— Только не говори, что ревнуешь к этому бедняге. Если твой единственный соперник — кавескар, умерший сотню лет назад, можешь считать, тебе повезло.

— Я серьезно…

— Если серьезно, то доверься мне. Я буду выходить на связь ежедневно, только не выспрашивай у меня детали.

Я понимал, что нужно позволить Камилле распутывать ее научными методами клубок моего недуга и искать выход из лабиринта без необходимости объяснять очередной из целой вереницы шаг, каждую зацепку кому-то далекому, пусть даже я и был жертвой. Конечно, я ей доверял.

Кроме того, мне приготовлена замечательная награда — обещание вернуться домой ко Дню благодарения с уже выполненной миссией. Меня несказанно обрадовало известие, что скоро я буду баюкать ее в объятиях, но восторг слегка притуплялся из-за того, что это означало для ее карьеры. Как же Институт Пастера?

— Они не дали двухнедельный отпуск, который был мне нужен, Фиц. Так что мы расторгли контракт, но расстались довольно полюбовно. Они будут рады принять меня в будущем, как только ты приведешь дела в порядок. Я сказала доктору Лувару, что вторая поездка в Германию нужна, чтобы помочь мужу, он ничего не стал говорить, приподнял бровь, улыбнулся, а потом изрек — о, это так по-французски, даже для ученого: «Только одна вещь важнее ДНК — это любовь». Я ответила, что, на мой взгляд, вся ДНК скрепляется любовью. Я правда в это верю. Так что не беспокойся, Фиц.

Кэм всегда проявляла недюжинный оптимизм, но сегодня казалась чересчур веселой. Разве эти поиски не мешают ее карьере?

— Вовсе нет, — выпалила она, но потом исправилась: — Ну, немного. Доктор Лувар очень хотел, чтобы я работала вместе с одним из их консультантов, крутым американским эпидемиологом из Стэнфорда Эрнестом Дауни. Живая легенда, он уже выдвигался на Нобелевскую премию за работу по лейковирусам. Перед уходом мы ненадолго пересеклись… Ну, он, по сути, переключился на мою область исследований визуальной памяти и генетических мутаций, правда, упомянул, что передача изображений происходит не только по наследству, но может передаваться от человека к человеку половым путем или через слюну. Он сказал, что найдет меня в Штатах, мы будем поддерживать связь и спасем человечество от надвигающейся чумы. По правде говоря, Фицрой, мне он показался каким-то жутковатым, что ли. Значит, твой посетитель совершил доброе дело, заставив меня держаться подальше от этого Дауни!