Книга Призраки Дарвина, страница 105 – Ариэль Дорфман

Это означало, что кто-то мог подслушивать наши телефонные разговоры, вскрывать нашу почту, проверять отправленные посылки. Если мы делились конфиденциальной информацией в ходе недавних звонков или встреч, Барри предлагал распространить противоречивые версии в ближайшие недели, чтобы запутать наших преследователей.

Что касается расследований, начатых по просьбе Кэм, прогресс был незначительным. Сопоставление имен в поисках общей родословной выявило лишь несколько возможных зацепок, и даже эти версии оказались неудачными. Честно говоря, Барри считал, что мы зря тратим деньги и ресурсы. У его компании куча нормальных расследований: супружеские измены, мошенничество и пропавшие дети. Барри выразил надежду, что мы не обидимся, если он откажется от поиска далеких потомков цирковых импресарио и фотографов. Если возникнет какая-то другая необходимость, он планирует задержаться в городе на несколько дней.

Ни предупреждение Барри, ни его отказ от расследования не повлияли на Кэм. Напротив, она казалась еще более решительной и готова была при необходимости привлечь другое детективное агентство.

— Мы подобрались совсем близко, Фиц, я это чувствую.

Ей было наплевать, что за нами шпионит Дауни и его приспешники…

— И что тут нового? Лишний раз доказывает, что мы близки к успеху, он боится, что мы доберемся до этих людей раньше него.

Однако я был потрясен. Знали ли наши противники о моем контакте с Франо Вударовичем, перехватили ли они мое признание и его приглашение в Пунта-Аренас? Мне придется сбить их с толку по совету Барри — еще одна задача, а также нанять шкипера и судно, чтобы оно доставило нас к месту назначения. На следующее утро, когда Кэм убежала в библиотеку, чтобы проверить, кто сфотографировал девятилетнюю девочку-готтентотку, выставленную в Париже, и парня, который изображал из себя представителя суахили в Базеле, а также изучить какой-то ранний фильм братьев Люмьер, снятый в Лионе, я позвонил Барри Каннингему в отель и попросил его немедленно приехать, чтобы понять, сможет ли он помочь нам добраться до Европы морем.

Он сам сказал, что чем меньше знает, тем лучше, и я был не против солгать о нашем пункте назначения. Я заявил, что мы плывем в Гавр, хотим прибыть в этот порт к началу сентября и намерены путешествовать по морю, поскольку морской воздух поможет жене восстановиться после болезни. Планируем посетить Цюрих, а затем на том же судне совершить круиз по Северному морю, прежде чем двинуться в сторону Карибского моря как раз к празднованию пятисотлетия открытия Америки. Может быть, ему удастся найти капитана дальнего плавания, желательно какую-нибудь темную личность?

Спустя пару часов я позвонил Барри и сообщил, что плыть надо в Гамбург, а не в Гавр, в надежде, что тот, кто записывал звонок, примет это к сведению.

— В Гамбург? — Барри подчеркнул это слово. Он, наверное, догадался, что это была какая-то уловка с моей стороны.

— В Гамбург, — подтвердил я, наслаждаясь тем, что Дауни примет эту новость за чистую монету и направится со своей шайкой в Европу. Он предположит, что мы едем туда, чтобы взять интервью у Хагенбеков и посетить «Сад Аклиматасьон» в Булонском лесу, а затем планируем съездить в Цюрих, чтобы найти и обезвредить тело кавескара.