Книга Амур с гранатой, страница 59 – Дарья Донцова

– Ада Марковна – член нашей бригады, – ответила я, – и близкая подруга моей свекрови. Я и предположить не могла, что встречу случайно человека, который ее тоже хорошо знает!

Константин вынул из кармана телефон.

– Алло, это я! Рядом со мной интересная женщина!

И сунул мне телефон.

– Эй, эй, Костик! – услышала я голос Ады Марковны. – Ничего не поняла, тут связь плохая! Не в Москве сейчас! Алло, не слышу!

– А я отлично слышу, – сказала я.

Дюдюня замолчала, потом осведомилась:

– Э… э… Танюша? Коим образом ты с Костиком встретилась?

– Адюня, это Таня Сергеева! – закричал Гитанов. – Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!

Константин забрал у меня телефон.

– Связь прервалась. Итак, раз все точки над «ё» расставлены, можем поговорить спокойно. Танечка, что вас интересует?

– Светлана Федорова, – ответила я. – Елизавета Нефедовна сказала, что вы ее знаете.

– У нас в школе был театр, – начал Константин, – руководил им прекрасный актер Игорь Николаевич Рутов. Почему известный, успешный деятель культуры решил работать в нашей школе с детьми? Ответ плавает на поверхности. У него были две внучки. Учились они плохо, вели себя отвратительно. Дедушка хотел, чтобы им двойки в четверти не ставили. Дальше объяснять?

Я усмехнулась.

– Нет.

Гитанов сделал глоток чая.

– Рутов лично отбирал членов своей театральной студии, устраивал всем желающим непростые вступительные экзамены, прямо как для абитуриентов профильных вузов. Ребята читали басни, стихи, танцевали, пели. И в конце концов собрался хороший коллектив из детей, которые мечтали о сцене. Игорь Николаевич старался относиться ко всем одинаково, а я был его правой рукой. Почему? Мой отец, актер, дружил с Рутовым, тот часто бывал у моих родителей в гостях. Дочери его оказались в нашей школе, потому что там учился я. Они на два года младше меня, но их к тому моменту уже выгнали из нескольких учебных заведений. Игорь Николаевич надеялся, что я сумею притормозить безобразниц, которые пили и веселились, и включить их в свою компанию. Нас волновали театральные премьеры, музыка, живопись, мы целенаправленно шли к своим мечтам. Одни видели себя художниками, другие – музыкантами, третьи – режиссерами.

Константин потянулся к чайнику.

– Платные гимназии тогда уже существовали, но в нашей учили бесплатно. Но были вступительные экзамены, потому что школа – с уклоном в искусство. В первой половине дня все изучали общеобразовательные предметы, а во второй дети делились на группы. Одни занимались с художником, другие шли играть на скрипке или пианино и так далее. Школа состояла из нескольких корпусов, соединенных коридорами. Фактически это был симбиоз из простой, музыкальной, балетной, художественной и театральной школ. Экспериментальная гимназия. Она просуществовала двадцать лет, потом ее закрыли. Я счастлив, что довелось там учиться. Понятно, чьи дети туда в первую очередь попадали?

Вопрос адресовался мне.

– В основном свои, – произнесла я. – Но, наверное, чтобы к руководству не придрались, был процент ребят из обычных семей, из домов, которые находились неподалеку от элитной гимназии.

– Верно, – согласился Гитанов. – Но и из этих детей брали только талантливых. Одной из них была Света Федорова. Отец у нее был дворником, мать – почтальоном. Откуда у дочери абсолютный слух, идеальная музыкальная память и чарующий голос? В школу ее привела соседка по квартире, попросила: «Посмотрите девочку – поет так, что заслушаешься». И малышку сразу взяли.