Книга Амур с гранатой, страница 54 – Дарья Донцова

Димон поводил мышкой по коврику.

– Зачитываю.

«Почти сорок лет педагогического стажа не сделали меня ненавистницей детей. Знаю, существует такая проблема. Преподавателям вузов тоже нелегко, но самая тяжелая доля – у школьных педагогов. Они вертятся, словно зайцы между пулями охотников. Тут еще родители, которые легко доведут любого предметника до нервного срыва.

Вот вам пример. Ребенок получил двойку. На следующий день приходит его мать, заявляет:

– Предвзято относитесь к мальчику, потому что у меня нет возможности вам конвертики давать!

Ей объясняют:

– Мальчик не выполнил домашнее задание.

Реакция матери:

– Вы виноваты, плохо объяснили материал!

И мчится мать к директору. Учителя вызывают в кабинет, говорят:

– Нехорошая ситуация. Петрова написала заявление, что вы вымогаете у нее деньги, предлагаете ученику допзанятия. А когда мать отказалась вам платить, начали паренька «двойками» засыпать.

Дети сейчас не хотят учиться, не желают трудиться, в головах у них пусто, как в барабанах. Любое замечание может вызвать хамский ответ:

– Скажу отцу, он с директором поговорит. Между прочим, мой папа – спонсор гимназии!

А как неприятно встречать бывших учеников, которых раньше считал добрыми, хорошими, вроде они тебя любили. Но прошли годы, и летит тебе в лицо плевок.

Не так давно стою в обувном магазине, смотрю, туфли по скидке. Очень такие хочется, да в кармане не хватает наличности. И вдруг слышу, как одна продавщица другой тихо говорит:

– Пришла Светлана Федорова, наша постоянная покупательница. Будь осторожна. Она милой покажется, улыбаться станет. А потом пожалуется на тебя управляющей, заявит: «Очень нерасторопная девушка, на склад за другим размером час ходила и даже воды мне не предложила». Я к ней не пойду и тебе не советую.

А у меня за партой сидела девочка Светлана Федорова, мечтала певицей стать, потом пропала. Имя не редкое, фамилия тоже, но оборачиваюсь. Нахожу глазами женщину, о которой продавщицы шептали. Вроде, не похожа, но с возрастом все меняются. Подхожу к ней, спрашиваю:

– Простите, вы Светлана Федорова?

Та туфли разглядывала, на меня не посмотрела, буркнула:

– Верно.

Я продолжаю:

– Вы, случайно, не учились в школе имени Брункина?

Она опять, не глядя, с кем беседует, неприветливо, сквозь губу:

– Да, давно было, но ничего не помню, – и в сторону от меня.

Я очки вынула, на нос посадила, опять к ней подошла. Зачем так себя повела? Мне же дали понять, что беседа окончена, продолжать ее не хотят. Но я всегда о людях только хорошее думаю.

Светлана была из бедной семьи. Я ей помогала – то булочку в буфете куплю, то платье подарю. Особая для меня была ученица. Она обладала великолепным голосом и слухом. Родители у школьницы были беднее церковной мыши. Девочка попала в наше элитное учебное заведение за певческий талант. Училась хорошо. А в один год после летних каникул не вернулась в класс. Где она? Информации никакой. Спустя время мы узнали, что ее родители погибли в аварии, и вроде, и дочь с ними. И вдруг нас судьба в магазине столкнула. Похоже, у молодой женщины все хорошо. Одета неброско, но дорого. Сумка, «лодочки» – все многим на зависть.

Нацепила очки, приблизилась к ней.

– Вы ведь Светлана Федорова, учились в гимназии Брункина?

Она, все так же не поднимая головы, ответила: