Книга Леди предбальзаковского возраста, или Убойные приключения провинциалок, страница 77 – Анна Былинова

Недоговорив, Ди покачала головой и решительно заявила:

– Я хочу развестись.

Она пронзительно взглянула на меня, словно одним только взглядом хотела пресечь с моей стороны возможные аргументы "против".

– Я разведусь с ним. Сниму здесь квартиру и заберу детей, – с каменной твердостью в голосе сказала она.

Я поняла, что с ней случилось. С Ди случилось всего лишь непреодолимое желание – жить. Жить на полную катушку. Если раньше она надкусывала жизнь робко, аккуратно, боясь прикоснуться к ней, словно и не её вовсе была эта жизнь, то по приезду в Питер она вгрызлась в нее, как голодный в кусок пирога.

– Ты ему сказала об этом? – осторожно спросила я.

Подруга отрицательно мотнула головой, поскребла какую-то соринку на полу.

– Я хотела, но не смогла. Как представлю его лицо… Жалко.

Она встала с пола, походила по комнате, ладонью касаясь стены. На её заплаканном лице лежала спокойная решимость.

– Я скажу. Обязательно.

– И когда это случилось? Дай угадаю, после ресторана на воде?

Подруга утвердительно кивнула:

– Да. Все так быстро закрутилось. Все так красиво, так естественно. Наверное, это все ретроградный Меркурий.

Я легла прямо на пол, чувствуя, как от мокрых волос стало холодно в шее.

Ретроградный Меркурий. Забавно, что еще каких-то десять лет назад никто и не знал, что это за явление и что оно значит, а сейчас каждый третий спихивает на этот Меркурий свои промахи, неудачи, странные поступки. Мир захватила повальная мода во всем винить астрономическое явление.

– Точно, – засмеялась я. – В том, что мы с Женей поругались, виноват Меркурий. То, что ты Вадику изменила, тоже, выходит, Меркурий нашкодил! Да нет, Динара, просто это мы такие. Не можем жить спокойно и без приключений.

Ночью я плохо спала. Вздрагивала, просыпалась, снова засыпала и снова вздрагивала.

Под утро мне приснилось, что я стою в поле и смотрю на скачущего ужасно надоевшего мне зайца. Потом ко мне подошёл Женя и, взяв меня за руку, повёл через это поле. А потом я подняла глаза на парня и обнаружила, что вместо него мой настоящий отец. Он был молод, как на фотографии в родительском фотоальбоме.

Утром в субботу я проснулась в одиннадцатом часу. Потянулась, отдёрнула шторку.

Ди уже была на ногах. В комнате вкусно пахло омлетом, балийским кофе и цветочными духами Динары. Я спустилась с кровати, накинула халат и пошла умываться.

После этого мы позавтракали и я снова залезла на кровать, намереваясь провести время за чтением «Записок из Мёртвого дома». Я завернулась в одеяло и открыла книгу. Но едва я начала читать, вдруг поймала себя на том, что думаю о Жене. Он никаким образом не давал о себе знать, и где-то внутри это молчание отзывалось во мне болью. Если бы он написал, я хотя бы понимала, о чем он думает. Я бы не ответила ему, но по крайней мере не чувствовала бы себя так паршиво.

Книга не читалась. Я свернула окно читалки и посмотрела на подругу.

Динара все время ходила по комнате и, то и дело, бросала взгляд на вазу с цветами на столе. Казалось, что внутри неё идёт борьба. В какой-то момент она подошла к цветам, порывисто выдернула букет из вазы, замерла на пару секунд и снова вставила его в ёмкость. Букет от Вадима жёг ей глаза, давил на совесть.

Потом она вдруг подошла ко мне и вкрадчиво спросила: