Книга Ведро молока от измены, страница 40 – Анна Былинова

– Прости. Все это твоя дурацкая фраза. Про падлу. Дуня все время повторяла ее и я услышала ее от тебя, вот и… Я ошиблась.

И не зная, что еще добавить, я виновато развела руками.

Прошка укоризненно цокнул языком.

– Ой, Глаша, не играй в сыщика больше, ладно? Я ведь просто поговорить со Светкой хотел. Надоело смотреть, как Нинка и Витька собачатся. Каждый день одно и то же. – Прохор помолчал, затем вспомнил события того рокового вечера: – Гнедого отпустил, поднимаюсь на бугор, вижу – у нее в коровнике свет горит. Вот и зашел. Поругались, правда. Я же не знал, что все так выйдет. А, кстати, расскажи мне подробно, почему Петька убил Свету?

Я рассказала ему про близнецов Петю и Пашу и про Петин план. Когда закончила, Прошка покачал головой.

– Вот падла этот участковый.

Взяв Прошку за руку, я снова извинилась.

– Ладно, чего уж, – отмахнулся он. – Жив, и ладно.

– Да, слава богу. Я не знала, что Попов начнет стрелять.

Прошка поморщился, давая понять, что больше не хочет говорить об этом. Я помолчала и спросила:

– Что делать будешь, когда выздоровеешь?

Парень откинул голову на подушку и мягко улыбнулся.

– Знаешь, я здесь лежал и вдруг меня осенило: я ведь мог умереть, так и не пожив по-человечески. Все время Нинку оберегал, скот пас, а о себе совсем не думал… – Он провел рукой по своим волосам, задумчиво посмотрел на потолок и, улыбаясь, сказал: – Выздоровею, Виталинку замуж позову. Как думаешь, пойдет она за меня?

Прошка вопросительно взглянул на меня, а я заулыбалась. Надо же, а я и не знала, что наша работница почты Виталинка нравится Прохору.

– Виталина – добрыйчеловек, – сказала я. – Вы с ней в этом похожи. Я думаю, пойдет.

Прошка по-детски радостно рассмеялся, а мне стало так тепло на душе, и в эту секунду я почему-то подумала о Максиме Суворове.

***

Известие о том, кем оказался истинный убийца Светы Кантимировой, деревня приняла противоречиво. Женщины охали, вспоминая, каким Петя Попов был хорошим участковым, а мужики говорили, что от него все, что угодно можно было ждать. Мама рассказала мне, что баба Люба-самогонщица, едва услышав про Петькино задержание, прибежала в сельсовет и злорадно закричала: "А я знала, зна-ала, что етот представитель власти – оборотень в погонах! Все вы тут одной ниткой шиты, все вы тут в сговоре!". Давняя обида самогонщицы за зарубленную корову не давала ей спокойно жить, а посему, – заключила мама, – ее только могила исправит.

Костя вернулся в деревню через несколько дней. Мрачный и нелюдимый, он ни с кем не разговаривал, кроме своего сына Васеньки. Мама сходила к ним и, вернувшись, невесело сказала, что Костя совсем замкнулся. Мы надеялись, что со временем Костя оттает, придет в себя, а Наталья Степановна смирится с тем, что Костя будет жить с ними и воспитывать Васеньку.

Шмелев Витя не предъявил права на внебрачного сына. Через год Нинка родит первенца, и чета Шмелевых заживет тихо и спокойно, как после долгой бури.

С райцентра я привезла Дуне большой набор для рисования, и теперь она практически не убегает из дома. Татьяна нарадоваться не может, и всем рассказывает, что Дуня пишет интересные картины. Однажды я пришла к ним домой, и Татьяна показала мне работы своей дочери. Я ахнула. Среди картин с изображением животных, деревенских домов и деревьев, я увидела портрет моей подруги Светы Кантимировой. Так точно, Дуня изобразила Свету, так правдиво, что на мои глаза навернулись слезы.