Книга Ведро молока от измены, страница 27 – Анна Былинова

– Так, значит, Витя и Света?..

Нинка визгливо закричала:

– Да! Уже несколько лет. – Взгляд ее стал колючим, как репейник. Она тряхнула головой и стала нервно совать ягодки в свой маленький, перекошенный от злости рот. – Думаешь, каково мне было все эти годы знать?– пробурчала она с набитым ртом: – Думаешь, каково это, когда мужик твой среди ночи за дверь, да к этой… Вот как хочешь думай, Глаша, а не жалко мне Светку, гадину эту ни капельки! Так и должно было все закончится!

Я представила, как Нинка годами терпела своего мужа изменника. Как ей приходилось молчать, просыпаясь по утрам от того, что Витя залазит под одеяло – с улицы холодный, от пережитых ночных любовных приключений – расслабленный. Представила, как она в этот момент делает вид, что не проснулась, не заметила отсутствия мужа. Но всё же, Светка у нее, значит, гадина, а муж кто?

– Значит, Светка виновата, а Витя твой – ангел, получается?

– Баба не захочет, кобель не заскочит! – прошипела она, снова царапая меня злыми глазами.

Спорить с Нинкой было бессмысленно. Так она любила своего Витеньку, что простила бы ему все на свете.

– А в тот вечер, когда Света умерла, Витя уходил куда-нибудь?

Нинкино лицо вытянулось, она открыла рот и испуганно и гневно прошипела:

– Ты на что это намекаешь?

– Ни на что не намекаю. Просто спрашиваю.

– Со мной он был. Мы с ним ругались, разговаривали и потом помирились, потому он всю ночь со мной был. Если бы не эта ругань, то он ушел бы, как всегда, к ней, но в тот вечер… Прошка заставил его, чтоб он попросил прощения у меня… Хорошо, что хоть Прошка с нами живет. Единственный надежный человек в моей жизни.

Нинка шмыгнула носом. Я покосилась на нее, того гляди расплачется.

Я больше не стала ее ни о чем расспрашивать. Все было ясно и неясно одновременно. Светка и Витька были любовниками. Это я узнала еще на похоронах Светы. А вот то, что Нинка долгие годы терпела похождения своего мужа на сторону… Это было странно слышать. Почему Нинка не ушла от него? Зачем терпела? Чужая душа – потемки.

Получается, Костя не изменял Светке. И убил ее из ревности? Слишком складно все получается для следствия. Слишком просто.

Если верить Нинке, то у Вити есть алиби. Кто тогда? Она сама? Но у нее такой маленькой и хрупкой вряд ли бы хватило сил расправиться со Светой.

Набрав ягоды и накормив мошкару частичками своей кожи, мы с Нинкой двинулись на табор.

Хорошо в лесу у костра. Уютно. Огонь трещит сучьями, пережевывая их. В кронах деревьев путается легкий ветер, играет с листвой. Дурманом несется аромат смородиновых листьев, смешивается с дымом костра. Где-то вдалеке слышны пилы лесорубов. Лес летом многолюден.

Мы развязали свои мешки, достали харчи и принялись собирать на стол. Баба Люба – самогонщина достала бутылку ее рябиновой настойки, подмигнула нам:

– Ну, бабоньки, по рюмашечке, да на природе, сам бог велел.

На ситцевой скатерти появились разносолы, салат из свежих овощей, сало, сметана, шаньги, другие постряпушки. Прохор снял шашлык с огня и положил в широкую тарелку. Аромат жареного мяса разносился по округе, свежо пахло укропом и огурцом, – и от всего этого запаха текли слюнки. Мы дружно расселились вокруг импровизированногостола и принялись за трапезу.

Женщины, подобревшие от еды, настойки, от удачной поездки за смородиной, расслабились и затянули песню.