Книга Яйца раздора, страница 32 – Галина Балычева

Я с грустью посмотрела на старика и обреченно кивнула.

— Его самого, — согласилась я.

Потом окинула Фиру ехидным взглядом и с сарказмом спросила:

— А не подскажите ли, кстати, куда это он подевался, этот Ферапонт Семенович Воробейчик. По нашим сведениям, он отправился сюда, в Белые столбы, то есть, тьфу, — плюнула я, — в Большие холмы вместе со своим приятелем. Но пятый день от него ни слуху ни духу. А мы, знаете ли, волнуемся, ищем его.

Услышав о пропаже моего родственника, Марта Теодосовна испуганно всплеснула руками и уставилась на Фиру.

— Яков Ефимович, — воскликнула она, а я при этом невольно скривилась, — как же так получилось? Это куда же подевался ваш товарищ?

Фира замахал руками, призывая всех к спокойствию.

— Все в порядке, все в порядке, — затараторил он. — Никуда он не пропал, просто поехал навестить родственников. Погостит-погостит и вернется.

Фира врал, как сивый мерин. Впрочем, по части соврать он всегда был большой мастер. А я только вздохнула и дипломатично попросила воды.

— Идем, девонька, в дом — ласково позвала хозяйка, — я тебе кваску налью. Холодненького. — И направилась к крыльцу.

На пороге она остановилась, оглянулась на стоявших у машины мужчин и мягким, но непререкаемым тоном велела им разгружать поклажу.

— Заносите все в хату, — сказала она. — А вы, Прокофий Иванович, оставайтесь ужинать. Сегодня Яков Ефимович про Париж будет рассказывать. Очень интересно. — Она с симпатией посмотрела на Фиру.

Однако мне не показалось, что дядька с вислыми усами так уж жаждет Фириных рассказов. Более того, я заметила, что он поглядывает на нашего старика несколько враждебно и при этом бросает страстные взоры на хозяйку дома. Видать, правду сказал дед Василь: вокруг Марты Теодосовны и в самом деле женихи вьются, как шмели вокруг цветка. И, кстати, наш старик тоже как-то подозрительно петушком скачет. А уж вырядился-топросто как индюк. Ой, беда с этими стариками!

Я невольно простонала сквозь зубы и приложила ладонь ко лбу.

— Что такое? — сразу же испугалась хозяйка. — Никак заболела?

Я с готовностью закивала головой.

— Заболела-заболела. Голова сильно болит. Можно я посижу где-нибудь в уголке?

Тетка Марта сразу же засуетилась, закудахтала вокруг меня.

— Да зачем же сидеть? Ты приляжь лучше, девонька. А я тебе сейчас кваску холодненького принесу.

Хозяйка потянула меня в дом, а там — в маленькую спаленку.

— Ложись сюда, — указала она на кровать, покрытую разноцветным лоскутным одеялом. — Отдыхай, девонька. Поди, устала с дороги-то? А я сейчас за кваском сбегаю, — сказала она и выскользнула за дверь.

Оставшись одна в комнате, я присела на кровать и осмотрелась. Да, действительно, хозяйка дома, Марта Теодосовна, была невеста с приданым. Что правда, то правда. Не только дом, но и то, что было в доме, вполне заслуживало одобрения. Может быть, на чей-то взыскательный вкус в комнатах было чересчур много мебели, ковриков, салфеточек и статуэточек. Может быть. Зато недостаток вкуса провинциальной хозяйки с лихвой компенсировался чистотой и идеальным порядком в доме.

Я погладила рыжую фарфоровую собаку, стоящую на прикроватной тумбочке, и углубилась в размышления. «Что же здесь все-таки происходит? Почему Фира теперь не Фира, а Яков Ефимович, и куда подевался его дружок?» Но мои размышления были прерваны телефонным звонком. Звонил сын Степка. Наконец-то он вспомнил о матери, не прошло и суток.