Книга Яйца раздора, страница 2 – Галина Балычева

Тут у нас одновременно зазвонили мобильники. Макс чертыхнулся, но, достав телефон, тут же принялся рассыпаться в любезностях на немецком. Судя по всему, звонил его мюнхенский компаньон. Мне же позвонила тетя Вика из Киева. И без того громкоголосая тетушка кричала сейчас так, что я невольно отодвинула от себя трубку, а Макс удивленно на меня посмотрел.

— Что случилось, тетя? — попыталась я остановить ее словесный поток. — Говори, пожалуйста, тише, а то я ничего не слышу.

Макс хрюкнул.

— Говорите тише, а то я ничего не слышу, — передразнил он меня, прикрыв свою трубку рукой, и тут же снова залаял на немецком.

— Фира... — донеслось из моего мобильника.

Тетя Вика по-прежнему продолжала кричать, и я то приближала трубку к уху, то отодвигала ее. Поэтому слышала только отрывочные слова.

— Что Фира? Заболел?

— Нет, пропал!!!

— О, господи, — вырвалось у меня. — Опять пропал.

Макс на мое восклицание вопросительно поднял брови, но продолжал внимательно слушать своего Ганса или Ханса, а может быть, Фрица...

— Что случилось? — шепотом спросил он.

— Фира пропал, — так же шепотом ответила я.

Макс понимающе закатил глаза, но тут же вернул их на место, снова залаял в трубку:

— Йя, йя...

Дед Фира, Ферапонт Семенович Воробейчик— двоюродный брат тетушкиного покойного мужа и наша семейная головная боль.

Кровного родства между нами нет. Но так уж исторически сложилось, что этот вздорный и непредсказуемый старик стал нам роднее родного. С ним постоянно приключаются всевозможные неприятности и все потому, что он сам их ищет на свою голову и, что неудивительно, находит.

Вот прошлой зимой, к примеру, ездили мы на Рождество в Париж, к моей маме. Она четвертый год живет там со своим французским мужем Полем. Так вот Фира наш умудрился там забрести в квартал трансвеститов и проституток и попасть под их разборку. Пришлось потом забирать его из полиции, перемазанного с головы до ног губной помадой.

А то была история, когда он на нашей даче весь газон перекопал не хуже любого крота. Клад, видите ли, искал, кладоискатель хренов.

Теперь опять, видно, в какую-то историю вляпался. А я-то надеялась, что скоро они с тетей Викой приедут к нам в гости, и у нас, как всегда, начнется райская жизнь.

Каждое лето они приезжают к нам на дачу на весь сезон. Ох и жизнь у нас тогда начинается! Тетя Вика — кулинарка от бога. Готовит так, что не только пальчики оближешь, но и язык проглотишь. И занимается она этим самозабвенно и с большим энтузиазмом. Я же кухню в принципе не люблю. Нет, поесть я, конечно же, люблю, особенно, если вкусно. Но самой часами убиваться над кастрюлями и сковородками, из которых в результате все сметается в мгновение ока, я «терпеть ненавижу». Конечно, целый год до приезда тетушки мне волей-неволей приходится жарить, парить и варить. Куда ж деваться? У меня же все-таки ребенок... двадцати с лишним годов и двухметрового роста. Но тут сколько ни кашеварь, все мало. Просто какой-то бесполезный перевод времени.

— Давно пропал?! — гаркнула я в свою трубку, пытаясь перекричать тетушку, чем, кажется, встревожила Ганса, Ханса или Фрица, который услышал меня аж в Мюнхене.

Он, видимо, спросил у Макса, кто это там так кричит. А Макс со смехом ответил, что находится сейчас в бане и здесь сильная акустика. Последние слова Макс произнес по-русски, из чего следовало, что его Ганс-Ханс-Фриц и по-нашему разумеет.