Книга Яйца раздора, страница 112 – Галина Балычева

Я растерянно смотрела на тетю Вику и хлопала глазами.

Вдруг зазвонил телефон. Время было уже позднее, и звонить могли только свои. Но тем не менее, когда отец потянулся к трубке, я на всякий случай предупредила:

— Меня нет, я еще не приехала...

Не знаю, зачем я это сказала. Но что-то мне подсказывало, что в сложившихся обстоятельствах лучше пока свое местонахождение не обнаруживать.

Как ни странно, это оказался Макс. Он, видите ли, никак не может до меня дозвониться — у меня, видите ли, телефон не работает. А как он интересно может работать, если его дружок, дядя Жора, повытаскивал у нас из аппаратов все SIM-карточки и оставил нас с Лялькой без связи, гад. Еще Макс сказал, что находится сейчас в Киеве, искал меня у тети Вики, но там, дескать, никого нет, и он теперь даже не знает, что и думать и где меня искать.

Отец повернулся в мою сторону, спрашивая глазами, что отвечать. Но я сама не знала, что надо было отвечать. Тогда отец, сказав, что сам ничего не знает и тоже сходит с ума, немного поохал за компанию с Максом и клятвенно пообещал позвонить ему сразу же, как только что-нибудь обо мне узнает.

Наконец он повесил трубку и, вытерев пот со лба, тут же на меня набросился.

— В чем дело? Почему ты прячется от Максима Валентиновича? Я уже с вами вообще ничего не понимаю!

Знал бы он, что я и сама пока ничего толком не понимаю.

Но я не стала тратить время на объяснения, а предложила всем засучить рукава и начать отделять «зерна от плевел», то есть выбирать из всего этого дерьма, что находилось в мусорном мешке, бриллианты и изумруды. К работе приступили с энтузиазмом. Сортировку осуществляли в десять рук, разложив содержимое пакета на газетах по всему полу. Работа была кропотливая, но, слава богу, мелких камней в яйцах почти не было, в основном попадались крупные. И, кстати,многие из них были уже ограненные.

Лялька выдала предположение, что это старые камни.

— Теперь такую форму практически не встретишь, — сказала она, рассматривая крупный камень желтоватого оттенка. — Большие потери при огранке. Невыгодно.

Лялька неплохо разбиралась в драгоценностях и, если верить ее словам, то получалось, что...

— Господи, боже мой, — ахнула я, — так это что же такое получается? Камни-то, что ли, ворованные?!

— Как это, ворованные, — не понял Фира. — Что ты имеешь в виду?

Поднявшись с коленок (я разбирала мусор на полу возле стола) и с трудом разогнувшись, я взгромоздилась на стул.

— А так! Если эти камни старые, значит, их наковыряли из старых оправ. А зачем нужно было это делать? — Я обвела всех взглядом. — А чтобы их невозможно было опознать. Ювелирное изделие опознать легко, а отдельный камень — довольно трудно, если, конечно, это не булыжник какой-нибудь с персональным именем.

После моих слов родственники приостановили работу по сортировке очистков, побросали свои кучки и в ужасе уставились на меня.

— Марианна, — строго сказал отец, — ответь наконец, что все это значит и где ты все это взяла? — Он обвел рукой кучки мусора и ткнул пальцем в небольшую горку из драгоценных камней.

— В помойном ведре у тети Вики, — ответила я.

Услышав такое про свое помойное ведро, тетушку чуть удар не хватил, но Лялька жестом попросила ее повременить падать в обморок.

— Что ты людям голову морочишь? — сказала она. — При чем здесь ведро, когда эти коробки тебе Макс дал. Камни явно его. И все это здорово смахивает на контрабанду, чтобы не сказать хуже.