Книга Брачный сезон, страница 71 – Галина Балычева

— Нет, дед, — ехидно ответил отец. — Все места заняты.

— Фира, мы не играем, — прервала я свою диктовку, — а пытаемся расшифровать поваренную книгу.

— А что ее шифровать? А если что непонятно, у Викуси спросите.

— Фира, сядь и не мешай. Так... я диктую дальше.

Я опять начала диктовать буквы, а Димка, отец и мальчишки — записывать.

Фира недолго наблюдал за процессом и вскорости потребовал, чтобы ему тоже выделили лист бумаги, он тоже будет записывать.

— Фира, — попытался объяснить ему Степан, — буквы помечены только четырьмя разными значками, вот мы вчетвером и записываем, а ты — пятый.

— Ага, — обиделся старик, — намекаешь, что я лишний?

— Фира, — подала голос тетушка от плиты, — не мешай людям, иди лучше мне помоги.

— А пускай тебе Марьяночка поможет, а я вместо нее буду буковки читать.

— Так... дед не даст нам ничего делать. — Степка встал из-за стола. — Иди сюда, игрок, садись, пиши. Твой номер — третий. Понял?

— Понял, понял, понял. — Фира уселся на Степкино место и с важным видом приготовился писать. Но, поскольку по старости лет он уже страдал дальнозоркостью, то без очков делать этого не мог, а бежать на поиски своих окуляров боялся, вдруг его место займут, а второй раз за стол уже не пустят. Дед аж запрыгал на стуле и заверещал в сторону кухонного отсека: — Викуся, немедленно дай мне очки!

Тетушка от неожиданности даже что-то там уронила и почти бегом принесла старику свои очки. Фира нацепил их на нос и теперь уже полностью был готов участвовать в общем процессе. Очки, правда, были ему великоваты и постоянно съезжали на кончик носа, но Фира всякий раз вовремя успевал их поймать и водрузить на прежнее место, откуда они тут же снова начинали медленно сползать.

Степка поначалу стоял рядом с Фирой и контролировал, правильно ли тот записывает буквы, потом сжалился над стариком и принес ему его собственные очки, чтобы бедолага не мучился.

Занимались мы этим кропотливым трудом часа три с небольшими перерывами. Когда все подчеркнутые буквы из книги были выписаны, мы общими усилиями разбили строки на отдельные слова, но смысла в прочитанном не уловили.

— Так, понятно, что ничего непонятно, — подытожил отец.

— Что же мы тричаса зря писали? — огорчился Фира.

— А давайте попробуем прочитать слова в другой последовательности, — предложила я. — Первая буква была подчеркнута одной линией, так? Значит, первое слово читает Димка, второе — ты, папа, третье — Фира, а четвертое — Сережка. Поехали.

Началась читка на четыре голоса, и из нашей абракадабры стали складываться нормальные предложения.

— А ларчик-то просто открывался, — воскликнул отец. — Молодец Марьяшка. Теперь все это надо записать. У кого самый хороший почерк?

— У тети Вики, — сказал Степка.

И был прав, у тетушки действительно очень красивый аккуратный почерк.

— Не надо писать, это же очень медленно получится. Степашечка, принеси, пожалуйста, ноутбук, я наберу текст в одно касание.

Под диктовку мужчин я стала печатать послание от дедушки Дмитрия. Теперь уже было совершенно ясно, что эта шифровка — его рук дело.

Тетя Вика бросила свое любимое занятие — кулинарию и села рядом с нами за стол послушать историю рода Воронцовых. Послание деда Мити было не таким уж и длинным, и я напечатала его довольно быстро. Многое из написанного мы уже знали от Димки, который узнал об этом от мадам Бессьер, а та в свою очередь — от своей матери, Екатерины Алексеевны Воронцовой. Но информация в самом конце письма произвела в наших рядах эффект разорвавшейся бомбы. Дословно текст был следующий: