Книга Круиз с покойником, страница 19 – Галина Балычева

Он осклабился еще больше, а я недобро глянула на настырного секьюрити.

— Не думаю, что Борис Григорьевич придет в восторг от того, что в рабочее время вы решите подхалтурить на стороне, — отрезала я и даже не улыбнулась для приличия. У Климова вытянулась физиономия.

А я, как только Лялька вошла в каюту, сразу же закрыла за ней дверь.

Весь следующий день прошел в трудах и заботах — по-прежнему репетировали поздравление юбиляра. Сложность процесса заключалась в том, что делать это нужно было конспиративным путем, чтобы именинник не догадался о готовящемся сюрпризе и не обрадовался раньше времени. Собирались отдельными группами по разным каютам и там пели, плясали и декламировали оды и панегирики во славу юбиляра. Даже на экскурсию в Ипатьевский мужской монастырь в Костроме, кроме отца и мамы, пошли только профессор Соламатин и его жена Евгения Матвеевна. Все остальные были заняты на корабле и решили посетить сию историческую святыню уже на обратном пути.

Женской половине нашей компании приходилосьособенно тяжко. В отличие от мужчин, мы, ко всему прочему, были еще заняты и на кухне. Там тетя Вика с корабельным коком Данилой Петровичем с самого утра готовили праздничный ужин, и мы по очереди им помогали.

Бедная тетя Вика так до самого вечера и не выходила из кухни, или, как там это у них называется, из камбуза. Зато к вечеру мы общими усилиями наготовили столько всякой всячины, что даже сами засомневались, а сможем ли мы все это съесть.

Но дело не в этом. Еда на празднике не главное. Главное — это... Впрочем, у всех оно разное.

Для Ляльки, например, главным было показаться на публике в новом платье, и чтобы все мужики при этом непременно попадали бы от восторга. А поскольку в капустнике она выступала в разных ролях, то имела полную возможность несколько раз за вечер переодеться и продемонстрировать не один свой эксклюзивный прикид, что она, собственно, и собиралась проделать.

Однако главным ее сегодняшним туалетом было действительно сногсшибательное платье.

Во-первых, по фантазии кутюрье оно было с одним рукавом, второй просто отсутствовал. А во-вторых, имело сбоку та-акой разрез, который шел от самого низа и практически чуть ли не до самого верха.

В результате с правой стороны Лялька выглядела чуть ли не как монашка, но зато с левой казалась почти голой.

— Вот это да-а! — ахнула я, увидев Ляльку в коридоре при входе в кают-компанию. — А где же платье?

Я стояла слева и видела только ее голую сторону.

— Не ёрничай, — отрезала Лялька и повернулась ко мне другой стороной.

Увидев рукав и длинную юбку, я немного успокоилась. Но совсем немного. Потому что тонкая блестящая ткань так откровенно облегала Лялькино тело, что делала ее и без того потрясающую фигуру просто сногсшибательной в самом прямом смысле.

И я всерьез забеспокоилась за наших немолодых профессоров и академиков, в смысле за Прилугина. Академик-то у нас один.

В общем как бы их кондрашка не хватил от лицезрения умопомрачительных Лялькиных прелестей.

— Ну ты все-таки не права, — сказала я, разглядывая прикид подруги и качая головой. — Совсем о других не думаешь. Вот случится сейчас с кем-нибудь из академиков сердечный приступ. И что тогда? Весь праздник — псу под хвост.

Лялька собралась мне что-то возразить, но не успела. По коридору по направлению к нам двигаласьчета Соламатиных.