Книга Красота требует средств, страница 90 – Галина Балычева

Очень мне это все было странно. Ведь когда один слышит то, что говорит другой, он ведь заранее может поменять свои показания и всю картину преступления перевернуть.

Впрочем, нам менять и переворачивать было нечего. Мы ничего конкретного, в смысле непосредственно смерть Пьера, не видели и сказать по этому поводу особенно ничего не могли, а уж тем более что-нибудь переворачивать.

К тому же никакого преступления, с нашей точки зрения, совершено не было. Пьера никто не убивал — он умер своей смертью в постели своей любовницы. С мужчинами такое иногда случается.

Однако инспектору, видимо, так не показалось, он придерживался иного мнения. Поэтому допрашивая Ленку, он даже поинтересовался, не знала ли она о любовной связи мужа и не она ли это из ревности его и прикончила. Ну просто дурак какой-то.

Что же она к ним в спальню, что ли, незаметно прокралась и убила Пьера, а Люсиль этого даже и не заметила? Думал бы все-таки, что говорит.

Я этого, конечно же, стерпеть не могла и тут же встряла в разговор, вернее, в допрос.

— Пардон, господин полицейский,то есть господин комиссар, это уже ни в какие ворота не лезет. Позвольте мне сделать заявление.

Поскольку на нервной почве заговорила я не на французском, а на русском языке, а на французском произнесла одно только слово «пардон», полицейский, естественно, ничего не понял и вскинул на меня удивленные глаза.

— Пардон, мадам. Что вы сказали?

— М-м-м... я сказала, что хочу сделать заявление.

Я перешла на французский язык, хотя не была уверена, что мой корявый французский будет инспектору более понятен, чем русский. Но в данной ситуации это было не важно. Важно было внести ясность в создавшуюся ситуацию и защитить Ленку от нападок инспектора.

Мало того, что у нее только что умер муж, так теперь ее еще в чем-то подозревают. Просто беспредел какой-то.

— В последнее время на Ленку, то есть на Элен Лакур, — я указала на подругу, — было совершено несколько покушений. В смысле покушений на ее жизнь.

Ленка согласно кивнула, а у инспектора от удивления расширились глаза. Значит, он понял, что я сказала. И ободренная тем, что меня понимают, я с энтузиазмом продолжила:

— Сначала на Ленку, то есть на Элен Лакур, упал горшок с цветами и чуть не попал ей в голову, потом ее чуть не сбила машина, потом у нее отказали тормоза. Я сама была этому свидетель, и если бы не ее мастерство водителя, нас, возможно, никого бы уже не было в живых. Потом...

Я остановилась, чтобы перевести дух, но инспектор, воспользовавшись паузой в моих показаниях, невежливо меня перебил:

— Постойте-постойте, какой еще горшок, какие машины? Что-то я ничего не понимаю. Давайте все по порядку и подробно.

Подробно я рассказывать не могла — у меня для этого словарного запаса не хватало. И поэтому подробно рассказывать стала Ленка.

В отличие от меня она держалась молодцом и без лишних слов и эмоций спокойно выдала инспектору всю информацию про все свои злоключения последних дней: и про горшок, и про машину, и про тормоза. Короче, про все, что было. А в конце добавила:

— Может, конечно, все это обыкновенные совпадения и ничего необычного во всем этом нет. Но слишком уж много этих совпадений.

Ленка скользнула взглядом по инспектору и выразительно уставилась на Люсиль. Больше она ничего не сказала, но всем и так стало понятно, что она имеет в виду.