Книга Секрет австрийского штруделя, страница 28 – Анна Акимцева

– Да, в Европе бывала, но не в Австрии. В Германии, Испании, Италии. Еще хотелось доехать до Чехии.

– Почему именно Чехия? – продолжал любопытствовать Эдер. Впрочем, почему любопытствовать? Все эти вопросы вполне себе укладывались в границы светской беседы.

– Ну… не знаю, – замялась я. – Мне кажется, что Прага очень красивый старинный город с великолепной архитектурой, – вспомнив о профессии Алекса ответила я.

Но потом, внезапно для самой себя откровенно ответила: – Мой дед встретил Победу в маленьком городке, километрах ста от Праги. Он очень редко говорил о войне, но вот о людях, встретившихся ему в том городе, отзывался с особой теплотой. Мне хотелось приехать именно туда. Посмотреть своими глазами, сравнить с рассказами деда…

Я ничего особенного не сказала, но Алекс неожиданно серьезно посмотрел на меня, так, словно его, до глубины души, поразили мои слова.

Занятно, а что его так проняло? Упоминание о войне?       Образовавшуюся неловкую паузу прервал подошедший к нам официант.

– Ваш любимый штрудель сегодня очень хорош. Подать Вам его? – спросил он, убирая тарелки.

За разговором я и не заметила, как все слопала.

– Спасибо, но нет. Десерт будет перебором, в другой раз, – улыбнулась я.

– Принесите мне наш счет, пожалуйста, – разрешая вопрос с оплатой, мучавший меня в начале ужина, попросил Эдер,

– Позвольте мне, Вы гость…, – как только официант отошел, запротестовала я.

– Извините, угощаю Вас я, – пресек мои попытки Алекс и осведомился: – Вы здесь часто бываете? Сотрудники знают Ваши вкусы?

Пришлось рассказать, что это ресторан моих друзей, я действительно часто бывают тут с сыном. Мне нравится и уютная обстановка и отличная кухня.

– Повар у них итальянец. Лет десять как в России живет. Обрусел. Но пиццу готовит толькопо своим, привезенным с родины, рецептам. Мой сын эту пиццу обожает. А я теряю волю от штруделя. Знаете, мой дед нисколечко не умел готовить. Даже яичница в его исполнении всегда подгорала. Но, как ни странно, у него прекрасно получался штрудель, – продолжила я откровенничать. – Вроде бы, по семейной легенде, рецептом с ним поделилась хозяйка какого-то кафе, из того самого городка в Чехии, где часть деда стояла сразу после Победы.

И только произнеся все это, я заметила, что на Эдере, что называется "лица нет". Даже капельки пота на лбу проступили.

Подумать только, как его мои рассказы о деде расстроили. Может по отцовской линии он все же потомок тех самых гордых тевтонских рыцарей, многократно отхвативших от простых советских парней? Ну да, так им и надо! И не стоит сверлить меня взглядом, господин профессор!

Тут Эдеру принесли счет, а мне комплимент от заведения: коробочку со штруделем.

Несмотря на мою усталость и предложения Алекса проводить меня до машины, я настояла на небольшой прогулке по центру нашего города. Немного красоты и истории никому не повредят. Да и мне, чем позже я вернусь домой, тем лучше. Ведь усталость – прекрасное снотворное.

Мы прошлись от ресторана по нашей местной пешеходной улочке, полюбовались на отреставрированные дома, обогнули Кремль и вернулись назад, к парковке, где я оставила свою машину.

– Ну что ж, было приятно пообщаться, удачи Вам! – протянула я руку для прощания.

– Завтра утром я выезжаю в Нижний Новгород. Позвольте мне Вам еще позвонить? – вместо рукопожатия, Алекс поднес мою руку к своим губам, поцеловал и задержал в своих руках много дольше, чем предполагалось бы по этикету.