Книга С приветом из другого мира!, страница 160 – Марина Ефиминюк

– Благодарю, леди Мейн, – улыбнулся доктор, когда мы остались одни. – Продолжим?

Пообещав приехать через пару дней, врач оставил батарею высоких флаконов со вспыхивающими в глубине настоек магическими искрами и попрощался. Фостен вернулся часа через полтора, когда я уже нахлебалась жаропонижающего (к слову, жутко горькой дряни) и забылась сном. Он забрался в кровать и, обняв меня рукой, крепко прижал к себе.

– Ты тоже заболеешь, – сипло запротестовала я.

– Нет. – Он поцеловал меня в затылок. – Спи крепко.

О похищении мы почти не говорили. Фостен рассказывал о событиях той ночи скупо, а я не спрашивала, почему Сойер Райт превратился в живой факел, что случилось с его кузеном и фанатичным пастором. Разве что искренне поблагодарила мужа за спасение.

Пока я валялась в кровати и под чутким присмотром Раисы принимала снадобья, в замке установили сигнализацию. Понятно, что Фостен называл ее «защитными заклятиями», но вопили эти заклятия похлеще любой охранной системы. Мороз шел по коже, волосы шевелились и было страшно кашлянуть.

Пару раз Зефира с интересом непуганого магического зверя совала нос к амулетам, и хваленая навороченная защита поднимала на уши весь замок. Все живое в округе, пожалуй, тоже пугалось и впадало в прострацию. Наверное, и мертвое. Думала, поседею, когда на весь замок взвизгнули и сами собой заперлись двери.

Любопытную, но мстительную животину Фостен наказал… Получил в ответ пару испорченных мужских ботинок, сжеванный редкий артефакт и единорога в конюшне, неспособного менять истинное обличье. По этому поводу Зефира была крайне раздражена и подпускала к себе только Фрейса, которого считала личной прислугой.

Новость о моей болезни неведомым образом докатилась до особняка Артиссов. Мать Ивонны страшно переполошилась и предложила немедленно прислать семейного лекаря. Фостен мягко намекнул, что не стоит заставлять ни в чем не повинного эскулапа три дня трястись в карете. Даже мое письмо не убедило леди Артисс, что я в темпе рейвандского вальса иду на поправку. Видимо, она помнила о короткой жизни предыдущих жен колдуна и представляла всевозможные ужасы. Через неделю, когда болезнь совсем отступила, в замок пришло категоричное послание, что в ближайшее время леди планирует лично навестить дочь.

– Пусть приезжает, если ей не сидится в столице, – с легкостью согласился Фостен, спокойно прихлебывая утренний кофе. – У нас чистый горный воздух.

Муж тоже незаметно менялся. Его волосы перестали быть цвета платины, сейчас они скорее напоминали перец с солью. И с каждым днем «перца» в шевелюре становилось больше.

– Еще у нас единорог в конюшне, ледяное озеро и мама в чайнике, – напомнила я и помахала раскрытым письмом перед лицом, намекая на подправленную внешность: – Как ты это себе представляешь?

– Скажете родителям правду, – индифферентно предложил Хэллавин с другой стороны обеденного стола.

– Что меня похитили?

– Что вы чуть не утопли в мертвом озере, – отозвался он и поднял палец, призывая к вниманию: – Я искренне переживал.

– Я помню про сервиз, Хэллавин, – проворчала я, расслышав тонкий намек на недополученный фарфор.

– Безмерно рад, – сухо отозвался он.

– Фостен… – обратилась я к мужу, – может быть, сейчас самое время сказать, что леди Мейн не пережила болезнь?