Книга Похищенная княжна. Сердце дракона, страница 27 – Ева Бран

— Обо мне ты, естественно, не подумал, — проговорила глухо, стараясь проглотить колючий ком, царапающий горло.

— Ты вернёшься к родному батюшке. Разве плохо?

— И что обо мне станет говорить народ? Да по городу поползут слухи один другого страшнее. Некоторые подумают, что я сама сбегала с возлюбленным, не желая выходить замуж по расчёту. А как не сложилась, так и вернулась в отчий дом опозоренная. Другие поверят, что жила долгие годы у дракона, но почему он вернул меня, а не сожрал, как полагалось? И снова меня заклеймят испорченной девкой. Считаешь, эта судьба для меня мила? Да я из терема выйти не смогу, чтобы людям в глаза смотреть!

Лоймериф нахмурился. Видимо, не рассматривал ящер подобного поворота событий.

— Лучше убей, как стану не нужна, — прошептала одними губами. —Но не возвращай отцу. Он такого позора не заслужил.

— Я… — мужчина что-то хотел сказать, но, видимо, передумал. Он тяжело вздохнул и глянул на племянницу, увлечённо наблюдающую за большим рогатым жуком.

Теперь мне были известны планы Лоймерифа, а ему — мои мысли. И как мы станем жить дальше? Стена между нами лишь разрастётся?

Незаметно за хлопотами наступила зима, которой я так боялась. Теперь мы с Лоймерифом должны будем существовать в закрытом пространстве сутки напролёт. Запасы сделаны, в мороз и снежную бурю дракон не собирался выбираться далеко — максимум за дичью, и все дни проводил либо на кухне, либо у себя в спальне. Стараясь выбирать время так, чтобы лишний раз не встречаться, занималась приготовлением пищи и, если не находилось других дел, мышкой убегала к себе. Поддержание чистоты давалось легче, чем наведение порядка с нуля, поэтому у меня появилось много свободного времени. Не зная, куда себя деть, просто смотрела в окно на заснеженные пики гор. И стала я замечать, что меня одолевают тягостные мысли. Они роились в голове, бегая по замкнутому кругу. Как ни старалась их унять, ничего не получалось. Ненадолго помогали игры с Анни. Мы с ней лепили снеговиков и катались на санках, запряжённых Мекой. Кстати, коза обзавелась мужем, и теперь ей не было так тоскливо, что нельзя сказать обо мне.

К середине зимы, когда солнце всё реже стало пробиваться из-за плотных снеговых туч, и вовсе стало тяжко. Я едва находила в себе силы, чтобы спуститься и приготовить еду. Аппетит пропал, зато постоянно хотелось спать, но несмотря на то, что на сон уходило по четырнадцать — шестнадцать часов, сил совершенно не было. Я ползала как вялое насекомое и постоянно что-то роняла. Моё состояние не укрылось от Лоймерифа.

— Княжна, что с тобой? — несколько раз пытался поинтересоваться он, на что я безразлично пожимала плечами и скрывалась у себя в комнате, как в крепости, куда дракону доступ был закрыт.

Не говорить же Лоймерифу, что меня настиг душевный недуг. Апатия была настолько сильной, что теперь даже Анни не удавалось меня расшевелить. Девочка совсем ко мне привыкла и теперь называла тётей Славой. Вот и сегодня малышка пыталась вытащить меня на улицу, чтобы построить снежный город, но я попросту не смогла встать с кровати. Всё тело болело, будто побитое палками, голова кружилась, а перед глазами прыгали тёмные пятна.

Меня не трогали до вечера, а как стемнело, в дверь постучал сам хозяин дома.