Книга Истинная декана. Дочь врага, страница 59 – Алена Шашкова

Я ему не помогаю, хотя мне явно есть чем дополнить, и горло сдавливает от невысказанных слов. Вместо этого я сижу, обхватив колени руками, так крепко,что ногти впиваются в кожу.

Внутри все еще бурлит обида. Но все же есть ощущение, что как будто под бурлящим котлом отрубили подогрев. С каждым словом Ругро все меньше.

— Но я признаю свои ошибки, — говорит он. — В кабинете я был неправ. Флофф тебя выбрал, потому что ему в вольере нужен толковый помощник, а не тот, кто будет это делать, чтобы покрасоваться. А по поводу твоих отношений с Филисом…

— Я не буду обсуждать мою личную жизнь с вами, — грубовато перебиваю его я, а он глухо рычит что-то себе под нос, явно ругательство. — Мне все же хотелось верить, что за то небольшое время, которое вы занимались со мной, поняли меня хоть немного. Но видимо, ошибалась.

Мой голос сочится ядом, и снова между нами виснет молчание. Я думаю о том, что потом пожалею о том, как разговаривала с Ругро. Что завтра буду проклинать себя за несдержанность.

— Ты хорошо научилась использовать магию, когда она не пытается выплеснуться с разрушающей силой, — внезапно говорит он.

Это что, новое признание? Внутри разливается странное тепло, но я тут же одергиваю себя, вспоминая то, как со мной обращался Ругро, все, через которые прошла.

— Вы говорили неоднократно, что я ни на что не гожусь, — возвращаю я ему слова.

В голове до сих пор крутится его “вы меня разочаровываете”, отчего в груди жжет, а ком в горле царапает, как осколок стекла.

— Я не привык хвалить своих студентов. Они после этого расслабляются, — серьезно говорит Ругро, похоже, не чувствуя в этом за собой никакой вины. — К тому же с тобой мне необходимо было понять, насколько легко тебя вывести на эмоции и на всплеск силы. Проверить твою выдержку.

— Мою выдержку? — я невесело усмехаюсь. — И как, успешно?

— Более чем, — в его голосе проскальзывает что-то похожее на одобрение. — Хотя твоя несдержанность все еще может стать проблемой.

— А ваша жестокость — нет? — вырывается у меня, прежде чем я успеваю прикусить язык.

Слова повисают в воздухе, словно удар хлыста, и я тут же жалею о них, ощущая, как в ушах грохочет сердце.

Ругро резко поворачивается и впервые за весь разговор смотрит мне прямо в глаза. Его взгляд обжигает, какледяной ветер. Даже мурашки бегут по коже.

— Жестокость? — в его голосе звенит сталь. — То, что ты называешь жестокостью, — единственный способ подготовить тебя к реальному миру. Думаешь, там кто-то будет носиться с твоими чувствами?

— Я не прошу носиться с моими чувствами. Но можно же...

— Нет, нельзя, — обрывает он. — Магия не прощает слабости. Один момент колебания, одна ошибка — и ты мертва.

Я сглатываю вязкую слюну. Это напоминание отрезвляет.

— И все же, — я набираю воздуха, — есть разница между подготовкой к трудностям и намеренным унижением.

Его губы сжимаются в тонкую линию, но он не отвечает. Похоже, решил, что с меня хватит извинений.

— Значит, я все же что-то могу?

— Можешь.

Стараюсь на него не смотреть, но взгляд то и дело соскальзывает на строгий мужественный профиль Ругро. Он сидит, согнув только одно колено и положив на него выпрямленную руку. Намного более расслабленно, чем я. Но смотрит только перед собой.

Наверное, в студенчестве он собрал много девичьих сердец. Почему-то мне эта мысль оказывается не по душе, она царапает изнутри, как заноза. Был ли он тогда более мягким и открытым?