Книга Истинная декана. Дочь врага, страница 24 – Алена Шашкова

— Эй! Ты чего! — возмущаюсь я, но после понимаю.

Тепло разливается по всей руке, смывая боль и даже немного усталость.

— Это благодарность? — спрашиваю, поглаживая мышонка по спинке. — Так у тебя хозяйка с целительского факультета? Ну спасибо, малыш. Но не стоило: ведь твоя хозяйка же ясно дала понять, что ей не хочется со мной общаться. Да и искать она тебя будет, беспокоиться.

Не успеваю я закончить фразу, как слышу приближающиеся шаги.

— Так это ты! — на меня вылетает девчонка-хозяйка мышонка. — Нет своего, решила чужого украсть⁈

Фамильяр ныряет за меня, скрываясь из виду. Это как же надо было достать его?

— Ну что ты глупости-то болтаешь? — хмурюсь я и как можно незаметнее вытираю щеки, чтобы она не увидела. — Или совсем на занятия не ходила?

Девчонка смотрит исподлобья, словно вот-вот бросит в меня какое-нибудь отравляющее плетение, даже вон испарина на лбу появилась. Но она целитель — ей нельзя, так что я могу быть спокойна.

— Пики! Иди ко мне, — топает ножкой девчонка. — Иди сюда!

— Слушай, а ты не пробовала нормально разговаривать с фамильяром? Или у вас так не принято? — спрашиваю я и поднимаюсь с пола. — Разве ты не в курсе, что стабильность твоей силы во многом зависит от взаимопонимания с фамильяром?

— Не тебе меня учить! — визгливо отвечает она. — Ущербная.

На наш спор потихоньку стекаются другие студенты, которые, естественно, кидают на меня очень многозначительные взгляды.

Мышонок, еще раз коснувшись меня, теперь уже ноги, где я почти не заметила вывиха, убегает к хозяйке.

— Ты бы теперь проверила своего фамильяра, — советует один из пришедших умников. — Вдруг она какое-то заклинание на него повесила. Заснешь, и утром не проснешься. Яблоко от яблони недалеко падает.

Я уже начинаю привыкать.

— О, а ты, я смотрю, специалист по яблоням? Может, тебе перевестись на травничество? А то твоих мозгов хватает только с деревьями разговаривать? — усмехаюсь, подбираю сумку с пола и иду сквозь толпу собравшихся зевак.

Им не нравится то, что я огрызаюсь. Такие всегда хотят видеть уязвимого сломленным, а у меня еще и повод для ненависти есть.

— Что здесь происходит?

К нам по коридору идет профессор Курт. Она строго окидывает всех взглядом и, кажется, тут же понимает, кто главное действующее лицо происходящего.

— Я искала своего фамильяра… — начинает оправдываться девчонка.

— И все остальные помогали тебе в этом нелегком деле? — Курт поднимает бровь. — Но, кажется, у вас сейчасчас самоподготовки в библиотеке. Не подскажете, что вы делаете здесь? В жилом корпусе?

Чувствую, что все присутствующие не рады встрече с профессором.

— Чтобы через три минуты корпус был пуст! И сегодня конспекты лежали на моем столе, — чуть повышает голос она. — Всех, кто был здесь, запомнила.

На меня кидают еще несколько очень неприязненных взглядов и быстро расходятся.

— Подскажете, как выйти к лекционным залам? — пожимаю плечами я, когда Курт сочувствующе смотрит на меня. — Я заблудилась.

— Конечно, — улыбается она. — Но только после сладкого чая с бутербродом в моем кабинете.

— Но я…

Мне договорить не дает громкое урчание в желудке, и я понимаю, что отказаться не смогу.

Курт не спрашивает ни о чем. Она болтает о чем-то забавном из своей студенческой жизни, о том, что когда-то тоже постоянно путалась в коридорах академии, и однажды вместо лекционного зала забрела в кабинет ректора, где как раз проходило важное совещание.