Книга Истинная декана. Дочь врага, страница 2 – Алена Шашкова

— Ой, не стоит думать, что она вся такая бедная и несчастная и ее нужно жалеть, — отмахивается тетка. — Она уже успела хорошо попортить наш коллекционный сервиз и даже едва не расстроила помолвку моей дочери.

Да что она такое несет⁈ Не так же все было! Сжимаю кулаки до побеления костяшек: с того самого момента, как меня привезли в их пафосный особняк, я стала у них крайней во всем, что бы ни произошло. Как-то раз меня даже пытались обвинить в том, что кухарка добавила перец в суп моей двоюродной сестры, и от этого по ее лицу пошли красные пятна.

— Неправда, — едва слышно возмущенно произношу я. — Тарелками в меня кидалась Риделия, а ее жених сам виноват, нечего было придираться ко мне.

— Замолчи, — шикает на меня Фирра. — Бездарщина.

— Кассандра очень одаренная девушка, — перебивает ее ректор. — Госпожа Дассел, мы приложим все усилия для того, чтобы развить и стабилизировать ее способности.

— Да-да, конечно, — улыбается тетка, и я понимаю, что она не все сказала, и продолжение мне не понравится. — Но если что, вы всегда можете отказаться. Совет по магическому регулированию я уже предупредила, при первой же проблеме, они прибудут и заблонируют Кассандру. Может, тогды мы сможем вздохнуть спокойно.

Синие глаза ректора темнеют, становясь оттенка грозового неба, на скулах начинают гулять желваки, и мужчина медленно поднимается со своего кресла, нависая над нами тучей.

— Вы сможете спокойно жить, зная, что ваша племянница превратилась в живую куклу? — резко спрашивает он и, не дожидаясь ответа, продолжает: — Всего доброго, госпожа Дассел.

Тетка понимает все с полувзгляда, белеет и судорожно цепляется за свою крошечную шелковую сумочкус бахромой из бисера и стекляруса.

— Да-да, конечно, — она сползает с кресла и пятится к двери, лишь у самого выхода бросив мне презирающий взгляд. — Не будь дурой, воспользуйся единственным шансом.

Вспышка в глазах рискует превратиться в магическую, и только впившиеся в ладони ногти позволяют сдержаться. Это привычно отдается головной болью и тошнотой.

— Кассандра, — рука ректора ложится на мое плечо, и я вздрагиваю, — тебе плохо? Проводить тебя в целительское крыло?

Мотаю головой, стараясь дышать носом, это всегда помогало.

— Все хорошо, ректор Ферст, — выдавливаю из себя я.

Не хватало еще, чтобы он подумал, что я больна, и отправил к тетке, пока не выздоровлю. Она и так до смерти рада, что я не буду мелькать у нее перед глазами, а соседи не будут коситься и шушукаться за спиной обо мне, дочери «предателя и его шлюхи». Стоит ли упоминать, что от меня все ждут?

— Тебе все же придется зайти к профессору Курт чуть позже, чтобы она осмотрела тебя и занесла все твои показания в карточку, — ректор садится обратно, поправляет выправившуюся из хвоста прядь темных длинных волос и передает мне бумагу-направление. — Потом зайдешь к кастелянше и возьмешь белье и форму. В библиотеке возьмешь учебники.

Он одну за одной передает мне бумажки с его подписью и печатью.

— Прошу прощения, ректор Ферст, — тяжело сглатываю, потому что тошнота все еще до конца не прошла, — вот так все просто? Никаких экзаменов, дополнительных заданий, условий?

Он поднимает на меня тяжелый взгляд, и я понимаю, что нет. Не все просто. Ректор переплетает пальцы и облокачивается на стол, выдерживая паузу.