Книга Истинная декана. Дочь врага, страница 108 – Алена Шашкова

Но даже так ответить правду оказывается очень сложно: меня съедает изнутри желание пожалеть, выгородить, защитить… Не подставлять. Ведь я бы не хотела оказаться на их месте.

Но тут важно понимать, что именно на их месте я бы и не оказалась, потому что никогда бы не опустилась до такой низости, чтобы напасть впятером на одну, безосновательно оболгать и пытаться спихнуть вину за нападение.

Я могу быть сколь угодно благородной, честной и доброй. Но безнаказанность ни к чему хорошему не приведет, их ничему не научит, а для других будет только знаком, что так поступать можно.

Сжимаю кулаки, обвожу взглядом всех пятерых, видя в их глазах только злость и обиду. Я для них уже плохая, смысл играть в хорошую девочку? Игры кончились.

— Да, господин ректор, это они напали на меня, — твердо говорю я, а один из парней дергается, но его сразу же останавливает Вальгерд.

— Использовали ли они против вас атакующие заклинания? — уточняет ректор.

— Да.

— Что-то еще?

То, что они спокойно применяли против меня боевые приемы, которым учились три года, и только изнуряющие тренировки Ругро спасли меня от участи быть грушей для битья? Или что меня намеренно ударили в живот и потом явно собирались избивать?

— Я применяла против них приемы, которым меня научил профессор Ругро, с целью самозащиты. А также защитную магию, — отвечаю я.

— Подтверждаю необходимость применения защитных плетений, — позади меня раздается голос Курт. — Я осматривала студентку Ройден после нападения, и обнаружила необходимость наблюдения целителя из-за повреждений, нанесенных ей.

Ферст смотрит на мужчину в форме, и тот медленно кивает, показывая, что принял мои показания.

— Не трогайте меня! Я ни при чем, это все оговор! — раздается знакомый визг,и в кабинет ректора вводят упирающуюся Риделию.

Если остальные студенты уже смирились и поняли, что им не отвертеться, то моя кузина все еще изворачивается как может. Хотя судя по выражению лиц присутствующих преподавателей, это уже бессмысленно.

Всклокоченную Риделию оставляют рядом с остальными, а следом за ними входит Филис. Он обводит взглядом всех, а потом останавливается на мне. В его глазах борьба, сомнение и… какая-то непонятная грусть.

Помнится, наш последний разговор прошел не очень гладко: я тогда была зла на то, что он подсунул мне ту вырезку о Ругро. Лживую, зарождающую во мне сомнения, порочащую Мортена… Зачем? Чтобы сделать мне больно?

Или у него были совсем другие мотивы?

— Риделия Дассел, — теперь ректор обращается к моей сестре. — Вы утверждаете, что не причастны к нападению на студентку Ройден. Подскажите, где вы были, когда напали на нее?

— Я была со студентом Филисом. Наедине, — с усмешкой произносит она и смотрит на меня.

Но, кажется, не видит той реакции, на которую рассчитывала. Я просто ее не понимаю: она хвастается тем, что встречалась наедине с парнем, который прилюдно сообщил о расторжении их помолвки. Где… гордость? Или, я не знаю, хотя бы самоуважение?

— Так ли это? — Ферст поворачивается к Адреасу, который только теперь отрывает от меня взгляд.

— Да, господин ректор, — отвечает он. — Риделия встретила меня на одной из аллей парка, когда я шел к архиву, и предложила…

Он смотрит на кузину, поджимает губы и решает не уточнять, что именно она предложила. Продолжает уже о другом.