Книга Истинная декана. Дочь врага, страница 104 – Алена Шашкова

— Молчишь… — губы Ругро изгибаются в слабой ухмылке. — Свой выбор я уже сделал. Я не хочу тебя отпускать, ни из этой комнаты, ни из своей жизни. Но понимаю, что я не подарок, а будущее со мной никогда не будет безоблачным. Во мне слишком много тьмы, слишком много шрамов от прошлого. Я не умею быть... мягким.

— Я… — голос срывается, я не могу даже писка из себя выдавить.

Ощущаю, как будто падаю в бездонную пропасть. Мимо меня проносится все: время, пространство, мысли завихряются в смерч и мелькают так, что я не могу ни одну из них поймать.

Ругро замолкает, скользя взглядом по моему лицу, неожиданно для меня нежно, с теплом. Пальцы другой руки касаются запястья, вычерчивая замысловатые узоры.

— Что бы ты ни решила, — он серьезен и сосредоточен, абсолютно уверен в своих словах, словно действительно сделал выбор, который ничего не может изменить. — Я сделаю все, чтобы помочь тебе и защитить. Даже от самого себя, если будет нужно.

Нервно закусываю губу, осознавая, что должна что-то ответить, иначе Ругро наверняка поймёт меня неправильно. А я никак, совершенно никак не могу позволить ему это сделать.

— Я остаюсь! — практически кричу я, когда вижу, что Ругро достает артефакт для перемещения. — И нет… я не хочу забывать. Хочу… повторить.

Пугаюсь того, что говорю. Между нами огромная пропасть и в возрасте, и в жизненном опыте, и в статусе. С чего я решила, что…

Додумать и раскрутить свои сомнения не успеваю, потому что темный взгляд Ругро становится обжигающим, я мгновенно оказываюсь в его руках. Он обнимает меня так, будто я самое хрупкое, но самое ценное, что есть в его жизни, а потом снова целует.

И этот поцелуй оказывается другим. Более нежным, но поражающим шквалом других эмоций. Облегчения, желания защищать,подтвердить свои слова.

Но чем дальше, тем более жадными становятся руки и поцелуи. Я вся превращаюсь в ощущения, с тихим стоном откидываю голову, когда его губы перемещаются с губ к уху, а потом ниже, к основанию шеи.

Робко, несмело позволяю себе коснуться груди Ругро, скользнуть пальцами по шелку рубашки, дотронуться до бьющейся на шее жилки. Он резко, с рыком вдыхает сквозь стиснутые зубы, сжимая мои бёдра.

Кажется, вся моя кровь пылает, выжигая меня изнутри, но это не больно. Мне мало, хочется больше, ярче, откровеннее. Чувства кажутся непривычными, новыми, смущающими и в то же время естественными, как будто так и должно быть.

Ругро подхватывает меня на руки и несет в другую комнату, на ощупь, не разрывая поцелуя, словно если он перестанет меня целовать, мир рухнет.

И в тот момент, когда он опускает меня на кровать, раздается стук в дверь, словно взрывающий момент.

— Касс… — Ругро упирается лбом в мой лоб и прикрывает глаза. — Проклятье… Отдыхай. Я сейчас.

— Профессор! — я останавливаю его, схватившись за рукава рубашки.

— Мортен, — поправляет меня он, а в глазах сверкает черное пламя. — Когда дело не касается твоей учебы, только Мортен.

Я позволяю себе улыбнуться, сажусь на кровати и обнимаю колени. Дыхание сбилось, губы горят, волосы наверняка в беспорядке — и это уже не объяснить тем, что на меня напали.

— Может, мне лучше в жилой корпус?

Ругро только хмурится и качает головой в ответ, покидая спальню.

— Что с ней? — слышу обеспокоенный и злой женский голос. — Как ты вообще мог допустить, чтобы с Кассандрой что-то случилось?! Говорила же, что ты идиот.