Книга Истинная с коготками для дракона, страница 47 – Алена Шашкова

Джонс склоняется ниже. Его взгляд опускается на мои губы, задерживается там, словно он спрашивает разрешения или борется с последними остатками здравого смысла.

Мгновение превращается в тягучую и сладкую как мед бесконечность. Оно пахнет этим сводящим с ума ароматом можжевельника и кожи, пахнет Джонсом, и, кажется, этот аромат теперь стал моей частью. Вот что имел в виду Вернон, когда сказал, что я пропахла драконом. Но… отчего-то я этому рада.

Мое сердце бьется где-то в горле, заглушая даже шум дождя за окном. Джонс так близко, что я вижу свое отражение в его расширенных, вертикальных зрачках. Его горячее дыхание касается моих губ, а пальца немного подрагивают от напряжения, от того, что все мы все еще балансируем на этой невероятно тонкой грани.

Иррационально, неправильно, непозволительно, но я хочу этого. До дрожи в коленях, до звона в ушах. Хочу, чтобы он перестал бороться, чтобы стер эту границу между «куратором» и «студенткой». Я прикрываю глаза и в попытке вдохнуть приоткрываю губы.

Я слышу, как сбивается его дыхание. Его рука на моей пояснице сжимается, притягивая меня еще ближе, так, что я чувствую каждую мышцу его каменного тела.

Секунда. Еще одна. Нас практически накрывает этой опасной волной. Я даже ощущаю призрачное касание его губ, но потом Джонс замирает.

Я боюсь открыть глаза, боюсь того, что могу увидеть в его взгляде фразу «это всего лишь ошибка». Я не хочу себе признаваться в том, что совершаю огромную ошибку, позволяя себе испытывать эти чувства к Джонсу. По многим причинам.

Но куратор не отстраняется. Он только прислоняется своим лбом к моему.

— Что же ты с нами делаешь, Кэтти… — его шепот звучит громче набата.

Если бы я знала сама. Мы оба тяжело дышим и оба боимся разрушить это хрупкое мгновение, в котором были готовы забыться и пойти на поводу у своих чувств.

— Иди спать, кошка, — произносит все же Джонс. — Нужно отдохнуть. И учиться… контролю.

Я не открываю глаз, пока не чувствую, как руки и тепло Джонса покидают меня, его шаги удаляются куда-то в сторону стеллажей, а я сама не осознаю, что могу дышать. Только после этого я разворачиваюсь к выходу и решительно покидаю кабинет… кошкой.

Джон покидает башню и академию на долгих четыре дня. Со мной остается Мист,куча заданий и тщетные попытки не думать о том, что чуть не произошло. Почему? Да просто потому, что я теперь дико жалела, что не преодолела эти последние ненавистные миллиметры, и мучилась вопросом, что было бы, если бы…

— Если бы ты могла прожигать взглядом, то в книге была бы дыра, — говорит Майла, вытаскивая меня из омута назойливых мыслей. — Тебя чем Джонс так озадачил?

Ох, если бы вы знали… Но ни Майле, ни Лео я предпочла не упоминать, чем закончилось наше последнее занятие с моим куратором.

Ребята сидят напротив меня и думают, что я не замечаю, что под столом их руки сцеплены. Майла обложена какими-то свитками, а Лео задумчиво вертит в свободной руке перо.

— Я просто пытаюсь понять, какого черта в этом мире все так сложно, — вырывается у меня.

Замечаю, как Майла напрягается, присматриваясь, но не задавая вопросов.

— Мы искали информацию по тем рунам, что я нарисовал, — тихо говорит Лео, не замечая реакции подруги. — В открытых источниках ничего нет. Вообще. Это значит, что уровень секретности — высший.